Я ждал, наконец он вышел и буркнул с неудовольствием:
— Он в сознании, можно войти.
Василий Игнатьевич полусидит-полулежит в кресле, укрытый по грудь теплым пуховым одеялом.
— Как себя чувствуете, Василий Игнатьевич?
Он ответил со слабой улыбкой:
— Вашими усилиями… прекрасно!
Я сел, не выпуская из рук кувшин, кивнул Ивану.
— Принеси ложку. Василий Игнатьевич, я составил ещё лекарство. Увы, на вкус оно ещё гаже… Но, как говорят лекари, горьким лечат, сладким калечат.
Он с недоверием посмотрел на кувшин.
— Но мне хорошо…
— Я всего лишь снял боль, — пояснил я, — это не лечение. Примите!.. надеюсь, поможет. Пусть и не сразу, но волшебных микстур не существует.
«В этой эпохе не существует, — договорил молча. А так вообще-то Кларк прав, высокая наука неотличима от волшебства».
Он осторожно принял ложку из моих пальцев, рука мелко подрагивает, с явным усилием поднес к губам, те пересохшие и полопавшиеся от жара, в двух местах выступила и запеклась корочкой кровь.
Появилась Пелагея Осиповна, они с Иваном даже дыхание задержали, наблюдая с каким трудом хозяин всё же проглотил содержимое ложки.
— Чудесно, — сказал я наигранно бодро. — На сегодня достаточно. Завтра тоже ложку! Две не надо, будет перебор, опасно. Каждый день по одной!.. Пока кувшин не опустеет.
Он грустно улыбнулся, с трудом разомкнул снова пересохшие и почти синие губы.
— Станет лучше?
— Клянусь, — сказал я. — И спасибо вам, Василий Игнатьевич, за гостеприимство!.. Сегодня ещё заночую у вас, уже вечер, а завтра с утра выступлю.
Пелагея Осиповна поинтересовалась с сочувствием:
— Один?.. Вот так пешком в столицу?
Я ответил бодро:
— А почему нет?.. Люблю прогулки. Я жил хоть и на просторе, но в заточении.
Все трое переглянулись, я почти услышал как «прогулки» заменили совсем другим словом.
Наконец-то погрузился в полноценный сон, с зельем успел, болезнь может и не уйдет, но остановится. Я всё сделал, чтоб застыла, можно отоспаться, а завтра в путь, путь, труба зовет и кличет… Или кликает, неважно, сейчас надо думать, как дошкандыбачить до столицы.
Спал без задних ног и с чувством исполненного долга, а утром пробудился свежий, как огурчик.
Похоже, Иван несколько раз заглядывал в комнату, проверяя, проснулся или всё ещё сплю, а когда я поднялся, сказал чуть потеплевшим голосом:
— Завтрак уже готов, а потом Пелагея Осиповна и Василь Игнатыч ждут вас в комнате барина.
— Буду как штык, — пообещал я.
То ли Дуня готовит превосходно, то ли моему желудку пофигу, что жрать, всё равно всё переработается в то, что мне надо, но позавтракал я быстро и с удовольствием, отложил салфетку.
— Готов!
Он сказал бесстрастно:
— Я проведу.
Барон всё так же в кресле, думаю, спит всё-таки в кровати, а сюда пересаживают на время приема гостей, мужчине унизительно, когда видят немощным в постели.






