ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Виктор Волков — не герой и не подлец, а парень как все, с непростым нравом и жизненным кредо: получил пощёчину — обернись и снеси обидчику челюсть. Таких встречаешь на каждом шагу, только не каждому суждено провалиться из обыденности в гущу позднего Средневековья. И если бы ещё остаться на Земле, а то забросило неведомо куда, да ещё и в чужую шкуру. Теперь он скоморох. Но по душе ли ему вечное кочевье? Вряд ли: тянет к очагу и тихой жизни. Напрасно он так. Ох, напрасно. Вепрь. Скоморох Константин Калбазов Виктор Волков — не герой и не подлец, а парень как все, с непростым нравом и жизненным кредо: получил пощёчину — обернись и снеси обидчику челюсть. Таких встречаешь на каждом шагу, только не каждому суждено провалиться из обыденности в гущу позднего Средневековья. И если бы ещё остаться на Земле, а то забросило неведомо куда, да ещё и в чужую шкуру. Теперь он скоморох. Но по душе ли ему вечное кочевье? Вряд ли: тянет к очагу и тихой жизни. Напрасно он так. Ох, напрасно. ==================== Глава 1 Глава 1 Пролог — Не выстоять нам, воевода. — С чего так то? — Коли только крепость держать, устояли бы и против большего супостата, а вот выполнить приказ и не допустить перекрытия торгового тракта… Не осилим. — Не дело говоришь, Боян. Тут думать нужно, как волю великого князя исполнить, а ты ищешь причину, чтоб от долга уклониться. Воевода откинулся на бревенчатую стену горницы и устремил на своего заместителя вопрошающий и вместе с тем ироничный взгляд, поигрывая клинком боевого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сверху — чуга, особый кафтан, более всего подходящий для воинского сословия: короткие рукава, просторный подол с боков имеет разрезы, что удобно для верховой езды. На поясе сабля в простых ножнах; гарда без вычурности, с истертой рукояткой. Сбоку на столе примостилась мурмолка — головной убор в форме колпака, опять же простецкая, отвороты из той же материи, что и сам колпак, разве что с вышивкой. Все из дорогого сукна и стоит ой как недешево, вот только воевода мог бы и побогаче обрядиться, чай, не на поле брани.

Боян был одет во фряжский кафтан с зауженными от локтя к запястью рукавами, богато отделанный золотой и серебряной вышивкой и с разрезами по бокам, как у воеводы. На колене покоилась мурмолка, отороченная чернобуркой. На поясе в изукрашенных ножнах сабелька, гарда с каменьями, без сомнений, клинок был хорошего качества. Весь вид молодого двадцатилетнего парня говорил о том, что роду он не худого, а потому всякую всячину себе на пояс цеплять не станет. С другого боку крепился дорогой кинжал, как видно, иноземной работы: больно узок, лезвие прямое, сужающееся к концу, да и коротковат.

При последних словах старшего товарища — очевидно, что, несмотря на разницу в возрасте, они были дружны, — а также начальника парень вскинулся и, уперев правую руку в колено, от чего выпрямился так, словно кол проглотил, бросил на воеводу возмущенный взгляд:

— Ты о чем это, воевода? Нешто труса во мне узрел⁈

— Остынь, Боян. Кого угодно готов в тебе увидеть, но не труса. Нет в тебе страху, и в большей степени, уж не взыщи, — по младости лет.

— Зачем ты так то, Градимир? — Вот уж имечко, никак не подходящее облику воеводы. Какой уж тут «хранящий мир». Хотя как там иноземные мудрецы говорили: «Хочешь мира, готовься к войне». Если так, то да, имя в самый раз. — Ведь не я к тебе в горницу рвался, сам позвал.

— Прости, дружище. Но ведь я тебя для чего позвал? Совета спросить. А ты вещаешь о том, чего мы не можем или могли бы, если бы… А нам не «если». Нам сейчас нужно думать, как быть. Великого князя в битве потеснили, полки в большом расстройстве отходят, преследуемые гульдами, скорее всего, до самой Кукши не остановятся. Где это, говорить не надо? Коли ворог оседлает тракт, помрет торговля, а оттого убытки приключатся.

— Можно подумать, толк от нее великий, коли война случилась.

— Не бухти. Толк есть, и ты о том ведаешь, чай, не одни гульды в мире обретаются, многие хотят торговлю с нами вести. Вот только коли Карла засядет на дороге, то ходу купцам к нам не станет. Иноземных торгашей он не тронет, ему со всеми ругаться не след, но и к нам не пустит. А наших мало того что как липку оберет, так еще и в полон утащит. А великому князю сейчас каждая копейка дорога, потому как новую армию собирать нужно.