ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Почти полтора месяца до 90-го года. Штыбе всё чаще вынужден прибегать к силе — как физической, так и политической. Время бить первым Дмитрий Почти полтора месяца до 90-го года. Штыбе всё чаще вынужден прибегать к силе — как физической, так и политической. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 Моя первая служебная командировка в Румынию подходила к концу, а главного так и не случилось. С Еленой Чаушеску я не встретился, а значит, свою умную мысль насчёт охраны до адресата не донёс. Нет, нельзя сказать, что полный игнор. Раиса Максимовна Горбачёва, как и обещала, известила румынскую сторону по своим каналам. Поэтому из свиты мадам Чаушеску ко мне в гостиницу всё-таки заглянула одна тётка. Мы даже успели обсудить длину шубки, мех, фасон и прочие жизненно важные для мировой политики вопросы. Но на этом, по большому счёту, всё и закончилось. Румыны, прикинув масштаб моей фигуры, решили, что я величина слишком мелкая и общение с самими… мне не по чину. В итоге — только помощница. Причём кто она такая, какую должность занимает и за что конкретно отвечает, я так и не понял. Зато по рабочим делам всё сложилось более-менее удачно. Если честно, заслуга тут была не столько моя, сколько Оксаны и её ухажёра — встреча с которым состоялась накануне моего отлёта. Вот уж не ожидал, что военные могут быть такими… собственниками в любви. Чуть ли не с порога подполковник обозначил свои… как бы это выразиться поточнее — матримониальные притязания на мою подчинённую. Меня, впрочем, за серьёз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Именно в той формулировке, которую сейчас представили. Нам говорят: надо сказать правду… Согласен. Но зачем под видом этой самой правды подсовывать Съезду формулу, которая завтра станет тараном против самого Советского Союза? Почему сегодня здесь судят только Москву 1939 года, а не, скажем, Мюнхен 1938-го? Почему забывают, что СССР оказался один на один с враждебной Европой: одни уже легли под Гитлера, другие направляли его удар на Восток? Против нас сражалась почти вся Европа — и далеко не все из-под палки.

В микрофоне щёлкает и хрипит, но я не останавливаюсь. Неужели пытаются отключить? Да нет… вряд ли решатся.

— Я не защищаю тайную дипломатию. Но я против того, чтобы высший орган власти СССР собственными руками объявлял решения прошлого юридически ничтожными — в такой форме, которая уже завтра будет использована сепаратистами и недругами нашей страны. Это не историческая честность. Это политическая близорукость. Если мы хотим дать оценку, давайте дадим её взвешенно, ответственно, без саморазрушительных формулировок. А в нынешнем виде принимать постановление нельзя… У меня всё, товарищи. Или мне вас уже господами называть?

И я криво улыбнулся, слишком поздно спохватившись, что улыбка у меня тоже не самая располагающая.

— Товарищ Штыба, подождите, — останавливает меня Горбачёв. — Если отвергаете — предлагайте. Есть предложения?

— Предложения-то есть, но регламент вышел. Пять минут прошло.

— Ничего, мы вам добавим, — машет рукой генсек. — Излагайте.

Предложения у меня были. И не абы какие, а проверенные временем. Уж я-то, как никто другой, понимаю, чем могут обернуться такие раскаяния. Хотели показать миру, какие мы честные и смелые… а в итоге сами себя в грушу для битья превращаем.

— Признать факт существования секретных протоколов, осудить саму практику тайной дипломатии… Это оставить. Но в нынешней редакции постановления события выглядят так, будто СССР действовал в полном вакууме и исключительно по злому умыслу. Поэтому пункт о том, что секретные протоколы «юридически несостоятельны и недействительны с момента подписания», считаю, необходимо убрать. Они уже сработали.

— То есть пункт седьмой подправить? Убрать: «Съезд признаёт секретные протоколы юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания»? — читает по бумажке Горбачёв.

— Да. Пункт шестой я бы тоже подправил… сказать, что решения принимались узким кругом лиц, вне установленной процедуры. Но можно и не трогать — это уже не мина под фундамент СССР.

— Предлагаю проголосовать мандатами, — продолжает генсек.