ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... Авиатор 6 Михаил Дорин Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... ==================== Глава 1 Глава 1 Я раньше не замечал, что небо в Афганистане, словно расплавленное серебро. Палящее солнце, бьёт мне сейчас в глаза, благо спасает светофильтр. Мгновенное замешательство, и вдруг всё вокруг ставится на паузу. Замедленная съёмка позволяет мне запомнить каждое положение стрелки на приборах. И никакой нервозности. Я уже знаю, что должен сделать. Да и мысли о цвете неба улетучились моментально, когда почувствовал, что мои ноги слетели с педалей. Кнопка-лампа сигнализации опасных режимов СОРЦ не мигает, хотя пару секунд назад мне казалось, что в кабине у меня заморгало табло «Пожар». Ещё раз проверил, но кроме «Выработка 1го, 3го бака» ни одно табло не горит. Давление в гидросистеме должно падать, но стрелка стоит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Небольшая вспышка в районе кабины, и вот уже назад летит створка фонаря. Следом выстреливает кресло, отбрасывая пламя и уходя вверх, в сторону от самолёта. Представляю, как сейчас некомфортно Гавриловичу. Тебя крутит на этой бешеной табуретке, перегрузка в районе 20 единиц вдавила со страшной силой, что не вздохнуть.

Я встал в вираж над предполагаемым местом приземления. Как раз в этот момент и раскрылся купол парашюта, а вниз от самого Буянова вышел тонкий фал, на котором закреплён носимый аварийный запас НАЗ.

Самолёт уже догорал на одном из склонов, отбрасывая чёрный дым, а его обломки были разбросаны по всему ущелью. Вряд ли кто-то будет искать здесь средства объективного контроля потом.

— 001й, я 206й, наблюдаю купол, место приземления — 3 километра западнее Руха, — доложил я на воздушный пункт управления.

— Понял. 206й, уходи домой, вертушки сейчас подберут, — заверил меня руководитель операции.

Я глянул на топливомер. Запаса топлива достаточно. Не всё ещё спалил, уходя от ракеты. Если встать в круг на текущей высоте 4500, а потом на возврате занять повыше… Чего гадать-то⁈ Хватает керосина. Даже если бы не хватало, не признался бы.

— 001й, стою в вираже до команды.

Вызвал я своим докладом некое замешательство на борту штабного самолёта. Что там решают, совсем непонятно. Если происходит такое, что сбили самолёт, прикрывать лётчика является делом чести.

— 206й, контроль за топливом. Вертушки будут через 20 минут, — снова вышел на связь руководитель операции.

— 206й, ответь 201му, — вызвал меня Бажанян. — Мы не наблюдаем купола. Местоположение подскажи ещё раз.

А вот мне отсюда очень хорошо видно, как опускается мой командир, и я вместе с ним потихоньку занимаю высоту всё ниже и ниже. Снова назвав место предполагаемого приземления, Бажанян сказал, что они уже на подлёте к нам.

Пока я слышал в эфире только постоянные доклады об успешных ударах и оставшемся времени до высадки десанта. Решил переставить автоматический радиокомпас на аварийную частоту, чтобы потом контролировать местоположение Буянова. Когда он приземлится, то однозначно включит свою радиостанцию Р-855. Так, его и будут искать вертолётчики.

— 206й, 201му, — запросил меня Бажанян.

— Ответил, 201й.

— Высота и остаток. Идём к тебе группой из шести единиц.

— Занял истинную 1000. Остаток 1600, — ответил я, разворачивая самолёт навстречу своим однополчанам.

Бросил взгляд вверх, надо мной шла группа самолётов. И они были гораздо выше относительно моей высоты. Буянов продолжал ещё спускаться. Взглянув на часы, я понял, что время сейчас тянется очень медленно. Главное, чтобы не появился какой-нибудь отряд духов.

Гавриловичу бы ещё не повредиться при приземлении. Местность каменистая, ущелье узкое, пространства для манёвра мало.