ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Арсений Тропарев, я сирота из приюта, и я только что ступил в особняк Мещерских под руку со своей опекуншей. Мороз на улице, тропики в зимнем саду, а в зале — сотни глаз, которые ощупывают меня, как товар. Княгиня окинула взглядом и отпустила: «Ступайте к молодежи». Иди, мальчик, развлекай их. Развлекать приходится картами. Кадет Граве решил, что приютский выйдет без штанов, а вышло — у меня двести рублей на столе и право загадать желание победителя. Только колода у седого банкомета не простая, и пажи уже точат зубы, и Лиза Голицына смотрит на меня, как на говорящую зверушку в клетке. Воротник душит. Но игра началась.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сама, а для этого придется подождать. Это единственный шанс!

«Значит, ждем».

Холод забирался под армяк, полз по спине. Пальцы в мокрых опорках не чувствовались вовсе. Я шевелил ими потихоньку, сжимал и разжимал.

А там смеялись, орали, кто-то затянул песню — с середины, не в лад, и его не поддержали.

Прошло минут пять, а потом за дверью грохнуло.

— … да чего я-то⁈ — раздалось глухо, зло. — Чего опять я⁈

Ему ответили неразборчиво.

— Ну и катись сам! — Голос приблизился к двери. — Второй раз уже гоняете! Ноги-то не казенные!

Загремел засов, а я вжался в нишу — и выдернул из-за пазухи осколок. Зеркальце легло в ладонь. Я выставил его из-за угла — на палец, не больше, — повернул и направил чуть вниз.

В мутном пятне качнулась площадка. Дверь открылась, и вышел мужик. Невысокий, кряжистый, в накинутом на плечи полушубке, без шапки. Волосы дыбом, рожа красная, распаренная.

Обернулся в проем:

— … сами бы разок сбегали, а то расселись.

Оттуда загоготали.

Он махнул рукой и потопал, ворча под нос:

— Принеси-подай… то одно, то другое… чисто прислуга… Дык хоть пожру спокойно, покуда эти оглоеды еще не вернулись, все жратву сожрут, черти…

Он прошел к выходу, я не дышал. Дверь в квартиру осталась открытой, не нараспашку — притворена, но не заперта.

«Конечно. На пять минут же вышел, туда и обратно».

Я убрал зеркальце за пазуху.

До «Каторги» отсюда — за угол, шагов триста. Туда и обратно. Пьяному — минут восемь. Может, десять, если станет пить у стойки. Может, шесть, если поторопится.

Восемь минут, и в них надо уложить все, рука уже полезла за пояс и нащупала рукоять «Бульдога».

Пять патронов, всего пять.

----------

Глава 20

Глава 20

Глава 20

Я сбежал вниз и оказался у парадной.

Бечевку выхватил из-за пазухи, один конец — на ручку, петлей внахлест. Другой — на ржавый огрызок скобы в стене. Натянул и замотал, подергал вроде держит.

Сорвут конечно, но не сразу пару минут форы даст. А в моем положении три минуты — это целая жизнь.

Выдохнув двинулся к двери, плавно. Голоса все так же гудели. Мужики пили и ржали. Гостей они явно не ждали.

На площадке я замер у косяка, и достал осколок. Выставил на палец из-за косяка и повернул. Проступил коридор темный и пустой, а в глубине виднелся свет оттуда и шли голоса.

Квартира была много комнатной, барской.

Я убрал зеркальце. Толкнул дверь ровно настолько, чтоб протиснуться, и вошёл, тут же тихо закрыл ее на крючок.

Развернувшись я двинулся вперед и под ногой хрустнуло стекло — я замер, перенёс вес плавно. Тихо.

Свет из глубины ложился на пол длинной жёлтой полосой, через раскрытые двери анфилады. Я двинулся вдоль стены, пробуя пол носком, прежде чем ступить.

Впереди показался проем ведущий в комнату, воспользовавшись зеркалом я ее осмотрел. Эта была обжитая когда-то комната, да брошенная.