– Маргарита Валентиновна, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, – Любовь Александровна постаралась говорить как можно доброжелательнее.
– Вас отозвали из отпуска? – удивилась Махотина.
– Нет, я сама отозвалась, поскольку в отделении создалась явно нездоровая атмосфера.
– Что именно, Любовь Александровна, здесь создалось? – большие серые глаза удивлённо распахнулись.
– Ваша некорректная коммуникация вызывает нарекания коллег.
----------
Глава 10
Последние летние дни ласкали мягким теплом, словно не желая уступать место осенней слякоти. Вдоль Ярославского шоссе палисадники радовали яркими красками георгинов и гладиолусов, плоды тянули вниз ветки яблонь и груш. Всё это Люба видела две недели назад, и вот она вновь едет по той же дороге, но ничего не изменилось: ни пейзаж за окном, ни её состояние – она по-прежнему раздавлена, по-прежнему не понимает, как ей теперь жить.
Дорога была забита автомобилями, стремящимися из города, – пятница. Костюк вел машину агрессивно, пытаясь объехать поток по обочине, а едва вырвавшись из пробки, превышал разрешённую скорость.
– Вот что значит мужская манера вождения, – проворчала Люба, – надо доказать всем своё превосходство.
– Нет, я буду под всех козлов подстраиваться. А ты чего на работу на машине не ездишь?
– Смысла нет. Мне до работы пешком полчаса не спеша, это у меня утренняя прогулка. А если погода плохая, то автобусом две остановки. Парковаться дольше буду.
– Я не знал, что ты так близко живешь, – удивился Костюк.
– Жила. Теперь супруг квартиру забрать собирается. Сначала объявил, что мне оставит, а потом дочери сказал, что мне что-то купит, а в этой сам будет жить.
– Большая квартира?
– Двухуровневая, сто шестьдесят метров, и два машиноместа в подземном паркинге.
Костюк присвистнул.
– Я от обиды решила, что буду всё с ним делить, а потом в деревне меня отпустило. Зачем мне эта квартира? Ходить аукаться сама с собой. А загородный дом мне зарплаты не хватит содержать, про остальное и не говорю.
– А много остального?
– В Испании дом, компанию при мне создавал.
– Знал, что ты состоятельная дама, но чтобы настолько, – Костюк закатил глаза. – Так, ты, пока в деревне была, решила ничего не делить?
– Решила, пока не узнала, что он с Махотиной живёт. Если бы это была какая-то другая баба, то с трудом, но было бы проглатываемо, а так даже не жуётся. Представила, что эта стерва будет в моей кровати спать, и, не поверишь, поняла: ничего ей не оставлю!
– «Эту рожь он дать врагу не мог. Он её своей рукой поджёг», – процитировал Костюк.
– Ну, почти так. Мужу оставила бы, отревелась бы, с обидой бы свыклась, и оставила – он пахал, зарабатывал. Но этой стервозе ничего не хочу оставлять. Завтра к адвокату документы повезу, буду у Махотиной имущество отжимать.






