Хотя, по правде говоря, стальные колонны, удерживающие его, с избытком выдерживали этот вес.
Перегнувшись через невысокую перегородку, переходящую в балкон, я опустил руку на перила и посмотрел вниз, на мир под собой. С этого ракурса мне открывался четкий вид на всё, чем я владел. Пространство было внушительным, каждый его уголок заполняли пульсирующая музыка и дым. Светодиодные ленты очерчивали края пола выверенными линиями, прорезая темноту полосами движущегося цвета. Они менялись в такт музыке, отчего весь клуб казался живым, едва свет озарял эту дымку. В одну минуту зал светился мягким, гипнотическим сиянием, в следующую — вспыхивал так ярко, что обнажал силуэты. Здесь каждая деталь выглядела контролируемой, почти стратегической — словно сам клуб дышал.
Основной зал внизу сочетал в себе множество элементов, центром которых выступала барная стойка. Низкие скамьи и полированные столы изгибались вокруг нее, расположенные так, будто их притянуло ее орбитой. Кабинки поменьше и диваны выстроились вдоль дальних стен, предлагая островки уединения и разнообразие игрушек, но при этом никогда полностью не отрывая никого от притяжения бара. Несколько темных барных стульев тянулись вдоль стойки, а черные стены замыкали остальную часть открытого пространства. Сводчатые потолки уходили высоко вверх, создавая атмосферу одновременно просторную и намеренно замкнутую. Это был зал, спроектированный так, чтобы дарить и утешение в тенях, и безопасность за их пределами.
Пока я наблюдал за людьми внизу, мой взгляд уловил легкое изменение цвета и переместился с членов клуба на полосы света, заполнявшие пространство между ними. Как раз в этот момент басы рухнули вниз, и серебряный луч выстрелил в потолок, обнажая всю кожу вокруг.
Мой мир.
Когда оттенок снова сменился, цвета разделились во тьме, заиграв на зеркалах и цепях, расположенных на равном расстоянии друг от друга вдоль стен. Я всегда подходил к каждой зоне осознанно, особенно когда дело касалось планировки. Мне хотелось, чтобы здешний опыт предлагал разные перспективы. Независимо от того, где вы стояли, комната раскрывалась фрагментами — через зеркала или проемы в прилегающие пространства.
Песня снова набрала темп, и цветные лучи вокруг меня рассеялись. Те немногие, что остались, выхватили металлические украшения в моем соборе греха. При этом зрелище что-то внутри меня сдвинулось — от того, как идеально все здесь сочеталось. Улыбка тронула мои губы, когда я проследил взглядом дальше по коридору, в конце концов наткнувшись на комнаты для игр поменьше — еще одну эксклюзивную форму приватности для моих членов клуба.
Я перенес вес на руку, упершуюся в перила, и поднял бокал в другой. Край коснулся моих губ, и я сделал медленный глоток. Скотч. Чистый.






