Услышав скрип половиц, она обернулась, и её уставшее лицо тут же осветилось теплой, искренней улыбкой.
— Доброе утро, дорогой, — произнесла она, на ходу вытирая руки о фартук. Подойдя чуть ближе, Молли внимательно, с тревогой вгляделась в мое лицо и мягко поинтересовалась: — Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?
— Да, всё отлично, — успокаивающе кивнул я. — Головная боль полностью прошла. Видимо, хороший, продолжительный сон всё же пошёл мне на пользу, так что не стоит волноваться.
— Я специально не стала тебя сегодня будить, — с явным облегчением вздохнула она, убирая со стола лишнюю посуду. — Вчера ты выглядел каким-то бледным и измученным, вот я и решила дать тебе возможность как следует отоспаться. А теперь давай, садись. Я приготовила сэндвичи с ветчиной и сыром — перекуси пока ими, а я тем временем закончу с полноценным обедом. Артур вот-вот должен привезти Гарри и Гермиону, они уже должны быть в пути.
Я послушно опустился на стул, и передо мной тут же материализовалась внушительная тарелка с аппетитными бутербродами и большая кружка горячего, ароматного чая.
— Спасибо, выглядит просто замечательно, — искренне поблагодарил я, с удовольствием беря один сэндвич. — А где Джинни и близнецы? Обычно в такое время они уже вовсю носятся по дому и занимаются чем-нибудь... исключительно полезным.
Молли лишь понимающе усмехнулась, возвращаясь к своему кипящему котлу.
— Джинни увязалась вместе с отцом забирать Гарри и Гермиону, так что они приедут все вместе. А Фред с Джорджем с самого утра утащили какие-то тяжелые коробки и закрылись в папином сарае. Сказали, что им нужно срочно подготовить какой-то важный школьный проект до начала учебного года.
Сделав большой глоток обжигающего чая, я мысленно хмыкнул, сильно усомнившись в их внезапно проснувшейся тяге к образованию. Зная этих двух неутомимых энтузиастов, я был абсолютно уверен, что их так называемый «школьный проект» имеет к учебе ровно такое же отношение, как я — к балету, и на деле представляет собой очередной взрывоопасный, смертельно рискованный розыгрыш, способный в лучшем случае лишить кого-нибудь бровей, а в худшем — разнести половину отцовского сарая на мелкие щепки.
Делая очередной глоток чая, я погрузился в размышления о скором приезде своих лучших друзей, которых мне, по сути, предстояло увидеть в первый раз в жизни, несмотря на то что память оригинального Рона я унаследовал целиком и полностью. И всё же легкое беспокойство настойчиво скреблось где-то на задворках сознания.






