И ты ещё стоишь там и искренне не понимаешь, что сделал не так! Гарри, если после всего этого ты всё ещё не понял, что она пыталась тебе намекнуть, то проблема уже не в ней и не в сложности женских намёков. Проблема в тебе. Причём, боюсь, довольно серьёзная.
— Да знаю я, знаю! — перебил меня Гарри, уже заметно краснея. — До меня потом и без твоих объяснений дошло, что именно я сделал не так. Думаешь, почему я сейчас такой... ну вот такой?! Я прекрасно понял всю глубину той ситуации. Просто осознал это немного поздновато.
— Ну хорошо, — ухмыльнулся я. — И чем же закончилась эта великая романтическая история?
Гарри слегка надулся.
— Да ничем. Она потом целый день со мной не разговаривала. Правда, сейчас вроде всё снова нормально, как и раньше. Мы опять нормально общаемся... Только я до сих пор не могу понять одну вещь.
— Какую?
— Она расстроилась из-за того, что я сделал, или из-за того, что я не сделал?
—....
Я несколько минут молча смотрел на Избранного, пытаясь собраться с мыслями. Смотрел так, как смотрят на редчайший, занесённый в Красную книгу экземпляр фантастической твари, чей инстинкт самосохранения атрофировался ещё в утробе матери.
Наконец я сел на один из стульев, откинулся на спинку, сложил руки на животе и сцепил пальцы, всем своим видом изображая человека, который сейчас собирается поведать величайшую мудрость, накопленную человечеством за долгие века.
— Гарри, друг ты мой ненаглядный... — начал я голосом умудрённого жизнью старца, познавшего всю глубину человеческого падения. — Ты сейчас задал вопрос, над которым веками бились лучшие умы человечества. Философы ломали перья, алхимики сходили с ума, а магистр Йода... Ладно, ты его вряд ли знаешь, так что оставим бедного зелёного Чебурашку в покое. В общем, лучшие умы пытались постичь эту великую тайну. И знаешь, какой ответ они в итоге получили?
— ...
— Ответ пугающе прост: она обиделась на всё сразу.
Гарри нахмурился, явно пытаясь переварить эту концепцию. Я поднял руку, останавливая уже готовые сорваться с его губ возражения, и решил разложить всё по полочкам. В конце концов, кто-то же должен был провести для Избранного ускоренный курс экстренной женской психологии.
— Давай разберём эту великую трагедию по частям, словно сложное зелье, — я загнул первый палец. — Часть первая: то, что ты сделал. Представь ситуацию её глазами. Ты, её парень, приглашаешь её вечером, втайне от всех, в роскошную ванную старост. Девушка, подстрекаемая Лавандой и Джинни, собирает всю свою гриффиндорскую храбрость в кулак. Перестаёт думать о правилах приличия, перебарывает врождённую скромность и решается на, возможно, самый смелый и романтичный поступок в своей жизни. Она приходит к тебе, готовится к совсем другому развитию событий...






