ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коротко, без лишних слов. Я снова написал книгу, хотя клялся себе, что тема Гарри Поттера закрыта навсегда. Но этот сюжет не отпускал меня, крутился в голове без конца, и я в итоге уступил. Это история про человека, который попадает в шкуру Рона Уизли в канун четвёртого курса. Сразу предупреждаю: тем, кто ищет очередного супергероя — возрождённого могущественного мага, собравшего гарем из половины Хогвартса, гения интриг, знатока тёмных обрядов, владельца родовых богатств, лордских званий и прочих штампов фанфиков, — здесь делать нечего. Почему-то все забыли, что изначально это была детская сказка, которая лишь со временем повзрослела. Потому в моём тексте нет ни фамильных подземелий с золотом, ни древних церемоний, ни скрытых наследий, ни прочей магической мишуры, ни тяжеловесной мрачности. Зато есть семья, товарищи, шутки, занятия и, конечно, любовь. Без неё никак. Если вам по душе такой подход — ждём вас в Хогвартсе. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ни возмущённых криков, ни отборной ругани, ни даже звука разбивающейся о чью-нибудь белобрысую голову парты оттуда не доносилось, и, честно говоря, такой расклад начинал меня немного нервировать.

— Как-то слишком тихо, — пробормотал Гарри. — Рон, ты точно уверен, что всё идёт по твоему гениальному плану?

— Более чем! — уверенно заявил я, отстраняясь от двери. — Во-первых, это план, который придумал лично я, а значит, он по определению не может закончиться плохо. Для нас, по крайней мере. А во-вторых, имей совесть, дай им хотя бы пару секунд прийти в себя! Мы буквально только что запихнули их в пыльный класс, даже не предупредив, что у них, оказывается, первое официальное романтическое свидание. Так что сейчас у них классическая стадия глубокого шока и отрицания происходящего.

— А что потом? — уточнил Избранный.

— А потом обязательно наступит стадия гнева. Мы точно что-нибудь услышим, не переживай. Учитывая взрывной темперамент моей сестрёнки, тишина долго не продлится. Весь вопрос лишь в том, что именно мы услышим первым: боевой клич Джинни, предсмертный вопль Малфоя или глухой звук школьной мебели, сломавшейся об этого хорька.

Гарри помолчал, видимо представив себе эту кровавую картину, после чего всё-таки с сомнением спросил:

— А с Джинни точно ничего не случится?

Гермиона, до этого молча стоявшая у стены со скрещёнными на груди руками, медленно повернула к нему голову.

— Гарри, с Джинни абсолютно ничего не случится, — произнесла она пугающе спокойным тоном. — Она прекрасно умеет постоять за себя. Да и Драко не настолько конченый идиот, чтобы всерьёз попытаться причинить ей физический вред. Так что перестань нервничать. Через несколько минут они, скорее всего, наконец нормально поговорят. А если нет... что ж, тогда для Джинни это будет небольшим кармическим уроком за её ценные советы по совместным ваннам с золотыми яйцами.

Я покосился на нашу кудрявую мстительницу и решил от греха подальше перевести стрелки.

— Знаешь, Гарри, на твоём месте я бы сейчас больше беспокоился не за Джинни, а за Малфоя.

— Почему это?

— Потому что ты очень плохо знаешь мою сестру. Если Джинни действительно выйдет из себя, Драко пострадает. И я сейчас говорю далеко не только о физическом ущербе! Он вполне может выйти отсюда живым, целым и невредимым, но с таким багажом новых душевных травм, что Люциусу потом придётся несколько лет водить его к лучшему целителю в Мунго. И то не факт, что беднягу удастся восстановить.

— Если честно, Рон, — фыркнула Гермиона, — после того как ты практически силой затащил его сюда, я вообще сомневаюсь, что у него осталось хоть что-нибудь, что ещё можно травмировать.