Размером… ну, не знаю, я мало с чем могу сравнивать. С медведем из кинофильмов? Наверное. Рост вообще непонятен, существо лежало, будто гора чёрной шерсти и тёмно-багровой кожи. Угадывались толстые лапы, ритмично скребущие живот существа, угадывалась прижатая к груди массивная голова. Самые здоровущие наши морпехи или крупные вонючки рядом сэтим выглядели бы дистрофиками.
Вопреки здравому смыслу (Боря, как же мне тебя не хватает!), я пошёл вперёд, держа перед собой нож. Толку от него было бы, как от зубочистки, но клинок в руке успокаивал.
Существо продолжало ворочаться, занятое чем-то странным и уже заранее отталкивающим. Я слышал звук скребущих лап, порой — треск чего-то рвущегося, раздираемого. Когда до твари осталось метра три-четыре, я заметил, что под ней медленно скапливается лужица чего-то густого, зеленовато-маслянистого, будто смазка подтекает из машины. И что странно — оно ничем не пахло! Запах есть у людей, а у всего чужого и непривычного есть вонь, я это уже понял. Вонючки ведь пахнут не неприятно, если вдуматься. Они пахнут чужим, непривычным, и сознание переводит эту чуждость в отвращение, чтобы защитить и обезопасить, скомандовать тебе: «Бей или беги!»
А это существо было начисто лишено запаха, хоть и истекало зелёной кровью.
— Что ты такое, тварь? — прошептал я.
Существо повернулось, навалившись на дверь в техотсек так, что та скрипнула и прогнулась.
Теперь оно полусидело-полулежало, глядя на меня. Голова твари была на уровне моего лица.
Теперь я видел его целиком.
Лучше не стало.
В нём было что-то от человека: общая форма тела, ступни, глаза, лоб. Что-то от медведя: телосложение, массивная голова и короткая шея, загнутые когти на руках и ногах… или лапах. Что-то от льва: чёрная грива на голове, втянутое кошачье брюхо.
Кожа — чёрная, маслянисто поблёскивающая, будто источающая влагу. Густая косматая шерсть покрывала существо полностью, кроме ладоней (да, всё-таки скорее ладоней), стоп и лица. У него были мужские гениталии, хорошо хоть шерстью слегка прикрытые.
А ещё у него был истерзан, разорван живот. Нет, вряд ли несчастный морпех успел его ранить — существо само себя разодрало. И судя по тому, что это получилось не сразу даже с такими когтищами, шкура у него была твёрдой, как броня. Из раны сочилась зелёная кровь, виднелись багрово-сизые кишки.
— Кто я? — голос у существа был спокойным, человеческим. — Какой верный вопрос, Святослав Морозов. Я ангел.
— Ангелы не такие, — ответил я. Нож дрожал у меня в руке. — Я знаю, я видел.
— Хорошо, называй меня падшим ангелом, — сказало существо почти умиротворённо. — Или демоном.
— Падшие тоже не такие, — упрямо ответил я. И добавил: — Одного я убил!
— О, глупое дитя, — вздохнуло существо. — Мы можем быть разными. И ты никого не убил.






