ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. Седьмой Сергей Лукьяненко Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. ==================== Пролог Пролог …не все мы умрём, но все изменимся… 1Кор. 15:51 Пролог Юпитер сегодня гудел, как сломанная микроволновка в столовке на второй взлётке. Уровень радиации, конечно, был в тысячу миллионов раз выше. Я прям чувствовал, как яростно электроны и протоны колотят в броню «пчелы». Над правым бортом, от носового ракетного пилона и до кормового двигателя, по ячеистому титану то и дело пробегали разноцветные эльмики. Краем глаза я видел, что индикатор остаётся в зелёной зоне. И всё-таки сегодня патруль хотелось завершить побыстрее. — Боря, сколько набираем к концу зоны? — спросил я. Говорить с альтером вслух — это дурной тон и по-дитячьи, знаю. Но на патрулировании все пилоты общаются с альтерами голосом. И пусть голос пишется, а в любой момент скучающий диспетчер может включить прямую прослушку. Когда ты летишь над Юпитером, зажатый в пятидесяти тоннах металла и плазмы, лавируя в магнитосфере и пытаясь не поймать смертельную дозу ра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А если бы тебе надо было выбрать, ты бы кого выбрал? Маму и меня, или другую маму и другого меня?

Я не мог читать мысли настоящего лётчика Святослава Морозова. И посоветовать ему ничего не мог. Но я ощутил, как на него вдруг накатила тоска.

— Отказываюсь делать такой выбор! — бодро сказал другой я. Шагнул к сыну, подхватил на руки. — А кому-то давным-давно пора спать, а не задавать вопросы… не по возрасту…

Другой я уткнулся лицом в волосы сына. Спросил:

— Сказку на ночь кто-то хочет?

И в этот миг я всё понял.

Воздух со свистом вошёл в мои лёгкие. Он был синтетический, им дышали тысячи раз, но сейчас — плевать.

Я жив. Я на Каллисто. Я вернулся из очередного путешествия в прошлое.

Падший меня не убил?

Почему?

Я привстал с пола.

Тёмный владыка лежал рядом и подёргивался, словно его било током. Он держал руки протянутыми вверх и ладоней у него не было, от обрубков кистей шёл дымок, и руки истлевали, расползались серым пеплом. В лице больше не осталось и следа страшной красоты, а во взгляде зелёных глаз — только страх.

В паре метров стоял Эрих, упёршийся спиной в станину одного из процедурных станков. Ага, вот почему, — его унесло отдачей…

— Фердаммтэ шайсэ! — звонким дитячьим голоском выругался Эрих. — Кто эти пули намолил, святой какой-то? Я с трёх выстрелов падшего уложил!

— Это… это не пули… — хрипло произнёс я. — Это… не ты.

Подполз на четвереньках к тёмному владыке, заглянул в лицо. Почему-то сейчас я его совсем не боялся. Вот если бы подошёл к умирающему демону — он бы меня на лоскутки порвал. А этот — нет. Он ко мне не прикоснётся больше, даже останься у него руки. При моём приближении падший задёргался, пытаясь отползти. Босые ноги скользили по полу. Я заметил, что ступни у него не настоящие, пальцы словно намечены, нарисованы на цельной ступне.

Он весь стал ненастоящий. Он исчезал.

Исчезал совсем. Чтобы не возродиться никогда, словно его и не было. Я это чувствовал.

— Мерзость… — с мукой простонал тёмный владыка. — Исчадие ада…

— Это как посмотреть… — прошептал я. — Так что? Как именно я всё испортил? Скажи!

На лице тёмного владыки появилась злобная ухмылка.

— Ты знаешь, что я не скажу… примитивнейшее и искажённое творение!

Я знал.

Положил свою слабую дитячью ладошку на его лицо. И сказал:

— Пора спать.

Голова падшего рассыпалась, а следом стало исчезать тело. Он весь обратился в тонкий пепел, разлетающийся и тающий в воздухе без следа. Я поднялся. Помассировал горло.

— Ты что, святой? — Эрих обалдело смотрел на меня. Замотал головой. — Да не может быть! Ты и в Бога-то не веришь!

— Теперь верю, ещё как, — сказал я. — Только, знаешь, от этого не легче.

Мы стояли, глядя друг на друга, и я понял, что вся моя злость на Эриха бесследно прошла.