— А если бы тебе надо было выбрать, ты бы кого выбрал? Маму и меня, или другую маму и другого меня?
Я не мог читать мысли настоящего лётчика Святослава Морозова. И посоветовать ему ничего не мог. Но я ощутил, как на него вдруг накатила тоска.
— Отказываюсь делать такой выбор! — бодро сказал другой я. Шагнул к сыну, подхватил на руки. — А кому-то давным-давно пора спать, а не задавать вопросы… не по возрасту…
Другой я уткнулся лицом в волосы сына. Спросил:
— Сказку на ночь кто-то хочет?
И в этот миг я всё понял.
Воздух со свистом вошёл в мои лёгкие. Он был синтетический, им дышали тысячи раз, но сейчас — плевать.
Я жив. Я на Каллисто. Я вернулся из очередного путешествия в прошлое.
Падший меня не убил?
Почему?
Я привстал с пола.
Тёмный владыка лежал рядом и подёргивался, словно его било током. Он держал руки протянутыми вверх и ладоней у него не было, от обрубков кистей шёл дымок, и руки истлевали, расползались серым пеплом. В лице больше не осталось и следа страшной красоты, а во взгляде зелёных глаз — только страх.
В паре метров стоял Эрих, упёршийся спиной в станину одного из процедурных станков. Ага, вот почему, — его унесло отдачей…
— Фердаммтэ шайсэ! — звонким дитячьим голоском выругался Эрих. — Кто эти пули намолил, святой какой-то? Я с трёх выстрелов падшего уложил!
— Это… это не пули… — хрипло произнёс я. — Это… не ты.
Подполз на четвереньках к тёмному владыке, заглянул в лицо. Почему-то сейчас я его совсем не боялся. Вот если бы подошёл к умирающему демону — он бы меня на лоскутки порвал. А этот — нет. Он ко мне не прикоснётся больше, даже останься у него руки. При моём приближении падший задёргался, пытаясь отползти. Босые ноги скользили по полу. Я заметил, что ступни у него не настоящие, пальцы словно намечены, нарисованы на цельной ступне.
Он весь стал ненастоящий. Он исчезал.
Исчезал совсем. Чтобы не возродиться никогда, словно его и не было. Я это чувствовал.
— Мерзость… — с мукой простонал тёмный владыка. — Исчадие ада…
— Это как посмотреть… — прошептал я. — Так что? Как именно я всё испортил? Скажи!
На лице тёмного владыки появилась злобная ухмылка.
— Ты знаешь, что я не скажу… примитивнейшее и искажённое творение!
Я знал.
Положил свою слабую дитячью ладошку на его лицо. И сказал:
— Пора спать.
Голова падшего рассыпалась, а следом стало исчезать тело. Он весь обратился в тонкий пепел, разлетающийся и тающий в воздухе без следа. Я поднялся. Помассировал горло.
— Ты что, святой? — Эрих обалдело смотрел на меня. Замотал головой. — Да не может быть! Ты и в Бога-то не веришь!
— Теперь верю, ещё как, — сказал я. — Только, знаешь, от этого не легче.
Мы стояли, глядя друг на друга, и я понял, что вся моя злость на Эриха бесследно прошла.






