ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. Седьмой Сергей Лукьяненко Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. ==================== Пролог Пролог …не все мы умрём, но все изменимся… 1Кор. 15:51 Пролог Юпитер сегодня гудел, как сломанная микроволновка в столовке на второй взлётке. Уровень радиации, конечно, был в тысячу миллионов раз выше. Я прям чувствовал, как яростно электроны и протоны колотят в броню «пчелы». Над правым бортом, от носового ракетного пилона и до кормового двигателя, по ячеистому титану то и дело пробегали разноцветные эльмики. Краем глаза я видел, что индикатор остаётся в зелёной зоне. И всё-таки сегодня патруль хотелось завершить побыстрее. — Боря, сколько набираем к концу зоны? — спросил я. Говорить с альтером вслух — это дурной тон и по-дитячьи, знаю. Но на патрулировании все пилоты общаются с альтерами голосом. И пусть голос пишется, а в любой момент скучающий диспетчер может включить прямую прослушку. Когда ты летишь над Юпитером, зажатый в пятидесяти тоннах металла и плазмы, лавируя в магнитосфере и пытаясь не поймать смертельную дозу ра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из подключенного к вене катетера капают питательные растворы. Шесть часов активной принудительной физкультуры в день — и тушка растёт крепкой и здоровой.

В сознании я всего один раз тут был, на экскурсии, и неделю кошмары снились.

Центр физиотерапии работал. Вращались и крутились с лёгким гулом станки, в них подёргивались голые детские тела. Тушки, конечно, молчали, глаза их были закрыты.

По стенам были развешаны картинки со зверятами — яркие, красочные, как в детском саду. Зверюшки на картинках подтягивались на турниках, прыгали через барьеры, плавали в бассейне и выжимали штанги. Мордочки у зверят были милые и дебильные. Тот, кто их тут развесил, был, пожалуй, психопатом.

На полу лежала женщина в розовом халате, невдалеке тупо стояли два болвана — они помогают клонарям перемещать тушки из хранилища и обратно.

Ещё двое клонарей спали в углу, за столом.

А рядом с ними стоял и с любопытством смотрел на нас с Эрихом падший ангел. Одеяния и крылья за спиной были тёмно-серые, а едва заметный ореол — бледно-зелёного цвета. Походил демон скорее на женщину, хотя даже падшие ангелы настолько чисты и прекрасны лицом, что пол определить трудно. Вот только красота была жуткая. Завораживающая и пугающая.

Голос у него оказался женским — сильным и глубоким контральто, хоть он и говорил о себе в мужском роде.

— Рад твоему появлению, Святослав Морозов. Я очень благодарен тебе.

Губы демона тронула лёгкая улыбка.

— Я хотел посмотреть на тебя глазами из плоти.

----------

Глава 24

Глава 24

24

Не знаю, что сейчас творилось в голове у Эриха. Мне было страшно.

Низшие чины — это те, с кем нам приходится встречаться в бою. Но только в космосе, сидя в скоростном бронированном истребителе, стреляя освящёнными снарядами и термоядерными боеголовками. И да, кинетика разрывает их тела, а взрывы испепеляют.

Но я помнил, как такой же низший чин спокойно выдерживал автоматный огонь морпехов. В тот миг я был «безгрешным» и сумел подойти к нему незамеченным. А сейчас-то что?

Я глянул на Эриха. Тот держал пистолет в опущенной руке и смотрел на падшего.

— И кто же ты? — спросил я.

— Тёмный владыка, — падший вздохнул. — В ваших терминах, потому что для вас мы — зло.

— А для вонючек?

— Добро, — падший кивнул. — Ты понял верно, Святослав Морозов.

— Я хотел бы увидеть тебя таким, как видят вонючки, — сказал я.

— Это интересная просьба, — заметил падший. — Но я не стану её исполнять. И отвечать на вопросы, и обсуждать наши отношения. Это пустое, человек.

Он шагнул ко мне — одним движением, словно игнорируя пространство. Глаза падшего смотрели в мои глаза, и в них не было зрачков. Тёмно-зелёная глубина радужки, окаймлённая серым белком. Я неумело ткнул его ножом, ткнул изо всех сил, но нож отскочил от ореола и медленно стал падать.