Из подключенного к вене катетера капают питательные растворы. Шесть часов активной принудительной физкультуры в день — и тушка растёт крепкой и здоровой.
В сознании я всего один раз тут был, на экскурсии, и неделю кошмары снились.
Центр физиотерапии работал. Вращались и крутились с лёгким гулом станки, в них подёргивались голые детские тела. Тушки, конечно, молчали, глаза их были закрыты.
По стенам были развешаны картинки со зверятами — яркие, красочные, как в детском саду. Зверюшки на картинках подтягивались на турниках, прыгали через барьеры, плавали в бассейне и выжимали штанги. Мордочки у зверят были милые и дебильные. Тот, кто их тут развесил, был, пожалуй, психопатом.
На полу лежала женщина в розовом халате, невдалеке тупо стояли два болвана — они помогают клонарям перемещать тушки из хранилища и обратно.
Ещё двое клонарей спали в углу, за столом.
А рядом с ними стоял и с любопытством смотрел на нас с Эрихом падший ангел. Одеяния и крылья за спиной были тёмно-серые, а едва заметный ореол — бледно-зелёного цвета. Походил демон скорее на женщину, хотя даже падшие ангелы настолько чисты и прекрасны лицом, что пол определить трудно. Вот только красота была жуткая. Завораживающая и пугающая.
Голос у него оказался женским — сильным и глубоким контральто, хоть он и говорил о себе в мужском роде.
— Рад твоему появлению, Святослав Морозов. Я очень благодарен тебе.
Губы демона тронула лёгкая улыбка.
— Я хотел посмотреть на тебя глазами из плоти.
----------
Глава 24
Глава 24
24
Не знаю, что сейчас творилось в голове у Эриха. Мне было страшно.
Низшие чины — это те, с кем нам приходится встречаться в бою. Но только в космосе, сидя в скоростном бронированном истребителе, стреляя освящёнными снарядами и термоядерными боеголовками. И да, кинетика разрывает их тела, а взрывы испепеляют.
Но я помнил, как такой же низший чин спокойно выдерживал автоматный огонь морпехов. В тот миг я был «безгрешным» и сумел подойти к нему незамеченным. А сейчас-то что?
Я глянул на Эриха. Тот держал пистолет в опущенной руке и смотрел на падшего.
— И кто же ты? — спросил я.
— Тёмный владыка, — падший вздохнул. — В ваших терминах, потому что для вас мы — зло.
— А для вонючек?
— Добро, — падший кивнул. — Ты понял верно, Святослав Морозов.
— Я хотел бы увидеть тебя таким, как видят вонючки, — сказал я.
— Это интересная просьба, — заметил падший. — Но я не стану её исполнять. И отвечать на вопросы, и обсуждать наши отношения. Это пустое, человек.
Он шагнул ко мне — одним движением, словно игнорируя пространство. Глаза падшего смотрели в мои глаза, и в них не было зрачков. Тёмно-зелёная глубина радужки, окаймлённая серым белком. Я неумело ткнул его ножом, ткнул изо всех сил, но нож отскочил от ореола и медленно стал падать.






