Думала, обязательно встретимся утром, в саду, хотя бы просто посмотрим друг на друга на расстоянии нескольких метров. Надеялась, уговорить Веру погулять подольше, но боги на меня гневаются, или предупреждают. Реальность напомнила о том, что завтра в нашем доме состоится приём. Подготовка началась с самого утра: гувернантки носятся с уборкой, Гриша и его помощники причесывают сад, охрана, по заданию Клары, освобождает место, сдвигая мебель внутри и снаружи дома. Веру отправили в гости к соседским детям, чтобы не мешалась под ногами и не отвлекала взрослых от дел. Конечно же, Андрей ушёл вместе с ней, он же её телохранитель. Должен охранять тело, а в итоге только тревожит душу.
Я вся измаялась в своей спальне. Для меня, конечно же, нет задания. Да и какие задания? Мне до такой степени наплевать на всю эту подготовку, гостей, распорядителей, звёзд, что будут у нас выступать, что хочется, чтобы всё катилось к чертям. У меня душа горит! Меня ноги не слушаются! И спина снова ноет, вдоль всего позвоночника, снова в истоме, но это жжение топит меня, как тепловоз, и я никак не могу остановиться — расхаживаю по комнате, по кругу, как сумасшедшая и всё время смотрю в окно, жду, когда Вера и Андрей вернутся.
Падаю в кровать, прикрываю лицо ладонями. Боже мой, ну это же клиника! Я вновь улыбаюсь, вспоминая ночную мелодию, а только что рвала и метала. Я тоже что-нибудь ему включу, пусть только поскорее вернется.
Внезапно за окном слышу родной, звонкий голос и подрываюсь. Сердце рвется вслед за телом.
— Мама! Мам! — Вера кричит из сада.
На балконе я оказываюсь в ту же секунду. Представляю, как выгляжу после бессонной ночи и заведенного дня. На всякий случай смотрю только на Веру и стараюсь унять дыхание, игнорируя Андрея, стоящего за её спиной. Я не хочу ещё раз случайно свернуться в конвульсиях на глазах у дочери. Я уже не могу быть уверена, что этого точно не произойдет.
— Мама, дай свою корону, — Вера беззаботно жуёт кусок моркови, глядя на меня снизу, — Мы играем в свадьбу. Габриэлин пёс Майбах хочет пожениться на другой собачке. Она ничейная, Габриэла говорит, капает ямы под забором и всё время приходит. Страшненькая, ужас! Может корона спасёт? Габриэла назвала её Марусей, но я слышала, что охрана Пчёлкиных называет её Пи…
От удивления у Веры распахиваются глаза. Только их и видно. У Андрея прекрасная реакция, он успел зажать ей ладонью рот, прижимая к себе её затылок. Взгляды встречаются сами собой. Под окном тишина, нарушаемая отдаленными звуками суеты подготовки неподалеку. Он ждёт немного, потом отпускает.
— Пиздося! — гордо сообщает ребенок в ту же секунду.
Наши взгляды опять встречаются. От его виноватого и хитрого от палящего солнца прищура и широкой улыбки снова ноет в груди.






