Скорее всего это будет очень короткий, секундный чмок, чтобы не выпадать из обзора надолго, но он будет.
Клара толкает дверь ладонью, входит в комнату, зажигает ночник. Вера так удобно устроилась щекой на моем плече, придерживая меня маленькой ладошкой, что мне немного жалко её отпускать, но я аккуратно кладу её в кровать, на живот. Пуля обходит меня, снимает с неё рюкзак и тянется к кроссовкам. Я издаю очень короткий, но скорбный вздох. Говорил же, женщина и война — несовместимы.
— Я переодену, — шепчет Клара.
— Доброй ночи, — тихо говорю я.
Пуля! Ну что встала?! Вернешься через пару минут! Пока нянька возится с детскими штанишками, зыркаю на неё так, что Пуля удивленно округляет глаза, а потом щурится, но всё-таки соображает, что должна выйти отсюда первой. Иначе, это она пойдет за мной, а не я за ней. Выбирается в темный коридор, обхватывает себя руками, берет слишком медленный темп, как будто мы здесь гуляем, и мне приходится идти ещё медленнее.
— Быстрее иди, — бормочу сквозь зубы.
Слушается, прибавляет шаг. Глаза пересчитывают камеры, солнечное сплетение стягивает в узел. Тонкая спина в шелковом халате и копна темных волос так и норовят отвлечь меня от дела. На лестнице Пуля мешкается, по идее — ей нужно направо, в свою спальню, но слава богу до неё доходит, что ей хочется молока. Спускаемся дальше, в трех-четырех шагах друг от друга. Я собран, держу на мушке каждый угол, но между первым и вторым этажом — ничего подходящего, зато ближе к кухне понимаю, что мои предположения оказались верны — есть два поворота, куда не добирается съемка, метр на метр, сразу после столовой. Я мог успеть. Мог. Но женщина и война — вещи не совместимые, Пуля не догадалась хотя бы немного сбавить шаг. Наверняка, теперь думает, что я контуженный. Мы могли бы поговорить, прошептать хоть что-нибудь. Но пишут ли камеры звук я пока не знаю, буду разведывать информацию в аппаратной.
Она останавливается у холодильника, тянется к дверце, разворачивается. Всего секунда глаза в глаза и я прохожу мимо, плотно закрывая за собой дверь.
Только бы она поняла…
* * *
Ночь душная, мне не спится. Всё думаю и думаю, представляю, как дергаю её за руку, назад. Как наши губы встречаются, как я прохожусь ладонью от скулы к уху, пропускаю волосы через пальцы, как вгрызаюсь в неё, теряя рассудок. Всё это гораздо дольше, чем одна секунда и от этого очень тоскливо. Сказал бы кто, что будучи взрослым мужчиной буду чувствовать себя влюбленным подростком — никогда бы не поверил. В двадцать такие мысли меня совсем не грызли. А сейчас… Как же из всего этого теперь выбираться?
Почему-то кажется, что Пуля тоже не спит. Окно открыто, на участке стоит идеальная тишина, но мне кажется, что я слышу её короткое, глубокое дыхание.






