ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Три поколения женщин пробовали вылепить из него кого-то своего, но он так и не сломался. В нём жил мужчина, боец, солдат — и даже в месте, куда ему путь был заказан, он не изменил себе. Теперь же для него важно не просто уцелеть любой ценой, а ещё и выручить тех, кто дорог. Толмач Эльхан Аскеров Три поколения женщин пробовали вылепить из него кого-то своего, но он так и не сломался. В нём жил мужчина, боец, солдат — и даже в месте, куда ему путь был заказан, он не изменил себе. Теперь же для него важно не просто уцелеть любой ценой, а ещё и выручить тех, кто дорог. ==================== …Палящее южное солнце брызнуло в глаза ярким сполохом полуденных лучей,... …Палящее южное солнце брызнуло в глаза ярким сполохом полуденных лучей, и Егор невольно зажмурился, опуская голову, чтобы уберечь глаза от куриной слепоты. Так что, откуда взялся этот обкуренный смертник, он так и не понял. Только когда в глазах перестали плясать зайчики, он вдруг сообразил, что смотрит в рожу этому ненормальному, сжимая в руках автомат. Раскинув в стороны руки и улыбаясь какой-то дурацкой улыбкой, шахид вскинул голову к небу и, брызгая слюной, прохрипел: — Аллаху акбар!!! — Ложись! — раздался вопль откуда-то из-за увала, но Егор понял. Не успеет. Ничего не успеет. Ни выстрелить, ни лечь. Но тело решило действовать без участия мозга. Так иногда бывает, когда на размышления уже нет ни секунды, а опасность настолько реальна, что подсознание опережает действием мысль. Согнувшись почти пополам, Егор прыжком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тогда любая речь и звучать правильно будет и пониматься легко, — отмахнулся Егор.

— А с кем же вы тут на этих языках говорите? — растерялся полковник.

— Ни с кем. Я стихи пиитов всякие на арабский язык перевожу, а после сам же их вслух читаю. Но самое главное, чтобы в стихах тех, после перевода, обязательно рифма и слог оставались, — пояснил парень, забирая у него очередной документ.

— Однако серьезно вы к этому делу относитесь, — удивился полковник.

— А как же иначе? — пожал парень плечами. — Это, можно сказать, профессия моя. Кусок хлеба, если хотите. Могу преподавать, могу вон на ваши бумаги свои цены за перевод установить. Все по закону, — закончил он, начиная вчитываться в текст. — Тут отчет о продаже разных товаров. Уверены, что он вам нужен? — удивленно хмыкнул Егор, разобрав записи.

— На всякий случай давайте переведем, — чуть подумав, решительно кивнул полковник.

— Как пожелаете, — хмыкнул Егор, начиная диктовать.

Спустя три часа после приезда полковника все его документы были переведены, и жандарм, устало вздохнув, растерянно проворчал:

— Вот уж не думал, что такая с виду простая работа может столько сил отнимать.

— Думать всегда сложно, — устало отозвался Егор, разминая шею. — А мне в таких случаях приходится сразу на двух языках думать.

— И верно, — сообразив, о чем он говорит, хмыкнул полковник. — Что ж, Егор Матвеевич. Премного благодарен вам за помощь вашу. А насчет того, чтобы с дядюшкой вашим добром этим поделиться, я подумаю. Как следует подумаю. Главное, чтобы он сам от такого обмена не отказался.

— Вам бы прежде поговорить с ним, как говорится, тет-а-тет, тогда и остальное, думаю, сладится, — задумчиво протянул Егор.

— Увы, но в столицу мне пока не съездить. Дела не пускают, — развел жандарм руками.

— В таком случае, как только дядюшка приедет сюда, я за вами человека пришлю, с весточкой. Тут и поговорите, — моментально нашелся парень.

— Это было бы славно, — одобрительно улыбнулся полковник, поднимаясь. — Ну, раз у нас все сладилось, не смею более отвлекать, Егор Матвеевич. Дозволите в следующий раз я к вам одного из молодых своих офицеров пришлю?

— Только не особо гонористых, — усмехнулся Егор. — А то начнет норов показывать, и опять ничего кроме ссоры не получится.

— Не извольте беспокоиться, — рассмеялся жандарм. — Лично объясню, как им себя тут вести надлежит.

— Ну, дай-то бог, — махнул парень рукой, поднимаясь.

Они уже вышли на крыльцо, когда жандарм, вдруг развернувшись к нему всем телом, тихо спросил:

— Егор Матвеевич, а при нападении на князя Растопчина вы специально никого живым не оставили?

— Их слишком много на нас двоих было, — ответил парень, глядя ему в глаза. — Сам князь и его слуги были усталы и как бойцы уже ни на что не годились. Так что избежать их гибели можно было только так.