ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Три поколения женщин пробовали вылепить из него кого-то своего, но он так и не сломался. В нём жил мужчина, боец, солдат — и даже в месте, куда ему путь был заказан, он не изменил себе. Теперь же для него важно не просто уцелеть любой ценой, а ещё и выручить тех, кто дорог. Толмач Эльхан Аскеров Три поколения женщин пробовали вылепить из него кого-то своего, но он так и не сломался. В нём жил мужчина, боец, солдат — и даже в месте, куда ему путь был заказан, он не изменил себе. Теперь же для него важно не просто уцелеть любой ценой, а ещё и выручить тех, кто дорог. ==================== …Палящее южное солнце брызнуло в глаза ярким сполохом полуденных лучей,... …Палящее южное солнце брызнуло в глаза ярким сполохом полуденных лучей, и Егор невольно зажмурился, опуская голову, чтобы уберечь глаза от куриной слепоты. Так что, откуда взялся этот обкуренный смертник, он так и не понял. Только когда в глазах перестали плясать зайчики, он вдруг сообразил, что смотрит в рожу этому ненормальному, сжимая в руках автомат. Раскинув в стороны руки и улыбаясь какой-то дурацкой улыбкой, шахид вскинул голову к небу и, брызгая слюной, прохрипел: — Аллаху акбар!!! — Ложись! — раздался вопль откуда-то из-за увала, но Егор понял. Не успеет. Ничего не успеет. Ни выстрелить, ни лечь. Но тело решило действовать без участия мозга. Так иногда бывает, когда на размышления уже нет ни секунды, а опасность настолько реальна, что подсознание опережает действием мысль. Согнувшись почти пополам, Егор прыжком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сам же Егор, подойдя к карете, задумчиво огляделся и, чуть подумав, поинтересовался у кучера:

— Никита, ты не знаешь, где тут правильно кофе варить умеют? Может, слышал от кого?

Особо любителем этого напитка парень не был, но сейчас ему нужно было хоть немного взбодриться. Спиртного после контузии он старался не потреблять, да и по возрасту еще не полагалось, а вот крепкий кофе сейчас был бы в самый раз. Кучер, рана которого и вправду оказалась не опасной, простецким жестом почесал в затылке и, оглядевшись, озорно усмехнулся:

— Погодите малость, барин. Вмиг все узнаю, — пообещал он, соскальзывая с козел.

Перебежав дорогу, он подошел к кучеру-лихачу, высадившему какую-то пару, и принялся о чем-то с ним негромко советоваться. Лихач, внимательно выслушав его, чуть помолчал, а после принялся что-то подробно объяснять. Выслушав его, Никита кивнул и, быстро вернувшись, с улыбкой доложил:

— Поехали, барин. Есть местечко доброе. Вмиг домчу.

— Ловко сообразил, — одобрительно усмехнулся Егор, забираясь в салон. — Ты только не гони шибко. Нам часа через три надо будет сюда вернуться. Дядьку забрать.

— Спроворим, барин, — усмехнулся кучер, одной рукой управляя упряжкой.

Минут через пятнадцать карета остановилась у крыльца приметного заведения, и кучер, спрыгнув с облучка, бодро доложил, распахивая дверцу:

— Извольте, барин. Тут, сказывают, самое доброе кофие варят. Лихач сказывал, господа в сие заведение особо ездят.

— Благодарствую, голубчик, — кивнул Егор, выбираясь на мостовую.

— Отдыхайте, барин. Я вас туточки дождусь, — заверил кучер, старательно закрывая карету.

— Вон, там трактир какой-то. Ступай, сам перекуси или чаю попей, — кивком головы указал Егор в сторону замеченного заведения. — Вот, возьми, — протянул он кучеру рубль.

— Не надо, барин, — вдруг отказался Никита. — Вы и без того мне добре денег заплатили, — пояснил он, пряча руки за спину. Словно обжечься опасался о предложенные деньги.

— Не дури, — фыркнул парень. — Ты мне служишь, значит, мне и расход нести. Бери и не городи глупого.

— Благодарствую, барин, — взяв купюру, поклонился Никита.

— Зови меня по имени, — чуть подумав, попросил Егор. — Все, ступай, — закруглил он разговор и, поднявшись по ступеням, вошел в широкое, светлое помещение кофейни.

По дневному времени народу тут было не много. Пара мужчин что-то тихо обсуждали, попивая напиток. Семья из четырех человек лакомилась сладостями, и богато одетая женщина, рядом с которой сидела юная девушка. Эти пили кофе, закусывая его каким-то пирожным. Выбрав столик, Егор уселся у окна так, чтобы видеть свою карету, и, повернувшись к подошедшему половому, негромко произнес:

— Кофе по-турецки с шербетом.

— Сей момент, сударь, — коротко поклонился официант и исчез, словно испарился.