ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поездка майора медицинской службы Игоря Иванова в Сирию обернулась катастрофой. Взрыв мины прямо перед ним — и вот уже темнота, а затем он приходит в себя на кушетке под простыней. Жив, но оказался в чужом мире и времени: тело, чин и имя теперь другие. Однако руки хирурга и стремление помогать людям никуда не делись. Вопрос «Что делать?» отпадает сам собой. Но в этой реальности, где на дворе 1915 год и Россия гибнет в жестокой войне, всё далеко не просто… Зауряд-врач Анатолий Дроздов Поездка майора медицинской службы Игоря Иванова в Сирию обернулась катастрофой. Взрыв мины прямо перед ним — и вот уже темнота, а затем он приходит в себя на кушетке под простыней. Жив, но оказался в чужом мире и времени: тело, чин и имя теперь другие. Однако руки хирурга и стремление помогать людям никуда не делись. Вопрос «Что делать?» отпадает сам собой. Но в этой реальности, где на дворе 1915 год и Россия гибнет в жестокой войне, всё далеко не просто… ==================== Глава 1 Глава 1 Анатолий Дроздов Зауряд-врач Роман Пролог Сделав последний стежок, я завязал нить. В тот же миг к ране протянулась рука с ножницами. Обрезав нить, Оля забрала у меня иглу и протянула поднос с медикаментами. Я промазал шов йодом, наложил марлевую салфетку на рану и закрепил пластырем. Гражданский хирург поручил бы это дело сестре, но у военных иначе. Мы и повязки сами меняем — это позволяет видеть последствия операции. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам. Я взял мальчика со стола и понес к выходу. Снаруж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После ужина полковник ушел к себе, а мы с батюшкой легли спать в его землянке. Разбудили меня рано.

— Пора, Валериан Витольдович! — сказал отец Михаил. — Нужно ехать, пока темно. Дорога с немецких позиций просматривается. Увидят — обстреляют из пушек.

— По мне вчера не стреляли.

— Так вы один на бричке ехали. Что снаряды попусту жечь? А тут мы с санитарами присоединимся. Германец не удержится.

— Так вы со мной?

— А зачем время зря тратить? На фронте затишье. Третьего дня германец пробовал наступать, атаку отбили. Теперь на неделю-другую угомонится. Собирайтесь!

Фронтовику собраться — только перепоясаться. Мы даже успели попить чаю. Мой возница подогнал бричку, мы с батюшкой забрались в нее. Санитары пошли пешком. Рассвет встретили в пути, к полудню добрались до расположения медсанбата. И первым, кого я увидел, оказался Миша. Он стоял у входа в операционную землянку в наброшенной на плечи шинели и курил, стряхивая пепел на землю.

От неожиданности я слегка охренел. Миша курит? И каким ветром его сюда занесло? Я вылез из брички. Михаил заметил меня и вытаращился.

— Здравствуй, Михаил!

— Валериан Витольдович⁈. Ваше высокоблагородие…

Он бросил окурок и попытался застегнуть шинель. Я подошел и обнял его.

— Рад видеть тебя, дружище! Какими судьбами?

— Сослали, — сказал он и вздохнул. — Проштрафился.

— Это как?

— Побил хирурга, которого вместо вас прислали. Руку ему сломал.

— За что?

— К сестрам приставал. Мало ему было Леокадии.

Я не выдержал и рассмеялся. Он глянул на меня исподлобья.

— Мы об этом поговорим, позже. Чертовски рад тебя видеть!

— Я — тоже, — сказал он и вновь вздохнул: — Ваше высокоблагородие.

— Брось! — сказал я. — Без чинов. Здесь медсанбат, а не строевая часть. Все, как в лазарете у Николая Карловича.

— Умер он, — лицо его скривилось. — От паралича сердца. Мы в тот день много оперировали и закончили поздно. Николай Карлович ушел к себе отдохнуть. Выглядел неважно. Спустя час санитар пришел звать его на ужин, а он на диване без движения. Санитар позвал нас. Мы прибежали, а Николай Карлович уже не дышит, — Миша шмыгнул носом.

Некоторое время я стоял оглушенный. В груди щемило. Кем был для меня этот человек? Другом, старшим товарищем? Больше. Он опекал меня в этом мире, помог стать в нем своим. Причем, совершенно бескорыстно.

— Валериан Витольдович?

Я оглянулся — отец Михаил.

— Что случилось? На вас лица нет.

— Умер близкий мне человек, начальник лазарета седьмой пехотной дивизии Николай Карлович Рихтер. Сердце не выдержало, сгорел на службе. Я почитал его, как отца.

— Упокой, господи, душу его! — перекрестился священник. — Когда это произошло?

— Сегодня девятый день, — сказал Миша.

— Вечером отслужу панихиду. Хотите?

— Буду благодарен, — сказал я.

— Тогда придите в себя и командуйте.