ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть обернулась подарком судьбы — я не потерял воспоминания о том, что было раньше. Правда, в этом мире, где правят меч и волшебство, я появился на свет простолюдином, а не исключительным отпрыском знатной фамилии. Но и на том спасибо. Зеленый путь Тимофей Иванов Смерть обернулась подарком судьбы — я не потерял воспоминания о том, что было раньше. Правда, в этом мире, где правят меч и волшебство, я появился на свет простолюдином, а не исключительным отпрыском знатной фамилии. Но и на том спасибо. ==================== Пролог Пролог Говорят, утро вечера дряннее, особенно на одной шестой части суши. В целом оно обычно так и есть: всё-таки тащиться на работу ни свет ни заря куда неприятнее, чем возвращаться домой с неё. Но сегодня погода как-то совсем подкачала. С утра были ещё вполне комфортные минус десять градусов, когда я бросил взгляд на термометр за окном, вливая в себя чёрный, как грех, кофе. Но с каждым разом, выходя курить на свежий воздух, кожей чувствовал, что дубак становится всё суровее, несмотря на яркое солнце в голубом небе. Впрочем, висело оно там ожидаемо недолго. У нас в Питере летом ночи белые — и это прекрасно, но вот зимой за эту радость приходится расплачиваться сполна. Идёшь на работу или учёбу — ещё темно, возвращаешься с неё — уже темно. А теперь ещё и холодно, как на Северном полюсе. Нет, понятное дело, что сейчас «всего лишь» минус двадцать один по Цельсию, если мне не врёт приборная панель моей не очень новой, но всё ещё вполне надёжной Судзуки, а у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Будет! Жизнь на том стоит, что мы поколение за поколением работаем, чтобы оставить своим детям что-то, чего не было у нас. Или хотя бы то, что было, но больше и лучше. Так что сказки это про золотой век: он не позади, а впереди. Надо просто не ныть, а работать, строя до него дорогу — вот и весь сказ.

— Такая точка зрения тоже бытует, на ней мой учитель стоял. Правда, его это никуда не привело, — покачал друид головой, опять осушив кружку.

— Какой он вообще был? — спросил я, тоже воздав должное вину.

— Когда мудрый, а когда импульсивный, и, пожалуй, второго в нём было больше, чем первого. До седых волос дожил, а всё хотел мир переделать, как мальчишка. И смести тех, кто мешает, — проворчал Корнегур. — Не становись лучше таким, как он. Такие люди горят ярко, но конец всегда один…

— Конец всегда один в любом случае. Никто не вечен, а смерть однажды всех запишет на свой счёт — тут тот труполюб не ошибся, — хмыкнул я, после чего продекламировал на моравском: — Время стирает в песок даже острые скалы. Все вещи однажды растают, как утром туман над водой. И звёзды исчезнут, и люди исчезнут, и страны. Но то, что ты делал добро — навечно с тобой.

— Песня какая-то? — поинтересовался друид, опять разливая вино. — Можешь спеть?

— Могу, только толку? Ты ж языка не поймёшь, — фыркнул я, делая новый глоток крепкого вина.

— Ну, положим, эту проблему можно решить, — отозвался он, встав и начав шарить по одной из полок в своём жилище. Окосел учитель сильно меньше меня, но тоже был уже не трезв. Хорошее вино, что тут сказать. — Вот он!

— Что это? — глянул я на костяную безделушку на кожаном шнурке.

— Амулет для понимания языков. Я же не сходу на востоке всё выучил, да и кто бы в ритуальный круг ко мне без объяснений полез, — усмехнулся он. — Так что можешь не переживать, всё более-менее пойму.

— Я песню паршиво помню, — попытался отбояриться я.

— Ты принёс на новую дорогу песню со старой; раз не всё забыл, значит, должна быть стоящая, — пожал он плечами. — Это друзей и родных поминать не стоит, а такие вещи можно. Так что пой как сумеешь.

— Ну разве что как сумею.