Как там начиналось? — проворчал я, начав отбивать ладонью по столу простенький ритм:
— Я знаю, что жизнь равнодушна, как острые скалы
Я знаю, что жизнь без нас не знает добра
И солнца остынут, и люди исчезнут, и страны
И только добру в сердцах не остыть никогда
Никто вместо нас не сделает доброй работы!
Никто не подаст руку слабому, чтоб защитить!
И детям никто не отдаст нашей лучшей заботы!
И матерей никто так сильно не будет любить!
Как мы…
Много ли, мало бед повидала моя земля?
Много ли, мало летало над ней вороньё?
Дай руку — и вот для защиты моя спина!
И я не сбегу, ведь здесь отечество моё
Да потому что никто вместо нас!
Время стирает в песок даже острые скалы
Все вещи однажды растают, как утром туман над водой
И звёзды исчезнут, и люди, и страны
Но то, что ты делал добро — навечно с тобой.
— Хорошая песня. Но на всех добра не напасёшься. И уж тем более не все на него ответят благодарностью или хотя бы запомнят, — невесело улыбнулся друид, хотя песня ему, очевидно, понравилась.
— А отец Шарп бы одобрил, — хмыкнул я.
— Ты в паладины часом не собрался? — поинтересовался Корнегур.
— Где я и где паладины? Да и что-то не видел я их в тот день, когда пастор умер. Сидели по своим сраным монастырям и любимые клинки полировали, — проворчал я. — Давай ещё по одной.
----------
Глава 18
Глава 18
Летнее утро было на удивление приятным, как, впрочем, и безоблачная ночь, позволившая мне полюбоваться далёкими звёздами перед сном. Сейчас же я сладко потянулся, сбросив с себя потёртую оленью шкуру, которая по-прежнему служила мне кроватью и одеялом на свежем воздухе, а затем ополоснулся в ручье, после вернувшись к дому и взявшись за посох. Привычный танец гармонии начался. Теперь мне уже не нужны были постоянные наставления и тумаки посохом, чтобы не совершать ошибок. Я привык ощущать энергию, что текла по моим жилам, и то, как мои действия отражаются на ней. Неточности сбивали потоки, они были для меня тем же, чем являются фальшивые ноты в мелодии для музыканта. И захочешь — не пропустишь.
Как раз когда я заканчивал, из дома показался Корнегур, а мои губы произнесли:
— Доброго утра, учитель.
— И тебе, — кивнул он. — Успел выспаться?
— Разумеется, — ровным голосом ответил я. Болтать во время своеобразной подвижной медитации было не сказать чтобы просто, но, однако, чем сложнее упражнение, тем обычно от него больше толку, а навык распределения внимания никогда не будет лишним. Особенно в бою.
— Ну, надеюсь, старался с зельями ты вчера не зря, — хмыкнул он, отправляясь к ручью.
— Как и всегда, — в тон ему отозвался я. Вчера и правда пришлось попотеть, но люди в деревенском лазарете при часовне нуждались в лекарствах. Всё-таки один визит врача, даже магического, в неделю — это очень немного.






