А потом взял топор и начал рубить деревяшки на колоде, посматривая на то, как односельчане начинают возвращаться с полей в деревню. Добро пожаловать в Средневековье! Газа и электричества для приготовления пищи и обогрева жилищ нет даже в проекте, а саму еду нужно либо вырастить, либо добыть в лесу. Правда, за охоту в последнем на дичь крупнее зайца тебе в большинстве мест вполне могут отрубить руку в запястье или даже повесить. Ну а нам можно сказать повезло: наш барон, сир Бром Лионель, человек добрый и богобоязненный, а потому браконьеры наказываются палками или кнутом. В прошлой жизни я бы посчитал это издёвкой, а в этом мире такие вещи — суровая реальность. По прошлой зиме в соседнем баронстве мужик по имени Рон завалил оленя, притащил его в селенье, накормив голодающую семью, и заодно поделился с соседями. В конце концов, голодно было всем: год из-за частых дождей выдался не особо урожайным. Однако нашёлся кое-кто, доложивший барону Вердагу об этом безобразии. Следующим же утром из замка прискакало несколько воинов, которые нашли «следы преступления» в виде шкуры и мяса в доме Рона да повесили его при всём честном народе, напомнив, что на земле сюзерена всё принадлежит оному сюзерену и олени ни фига не исключение. Конечно, в деревне все на виду, и стукач следующей же весной по чистой случайности утонул в реке, но мёртвых месть, увы, не воскрешает. Пересудов тогда было немало, но никаких крестьянских бунтов предсказуемо не произошло: все понимали, что это только увеличит количество мёртвых простолюдинов. В этом мире как-то пока что не случилось полковника Кольта, который бы сделал людей равными.
— Уже вернулся, Рэзор? — отвлёк меня от мыслей глубокий мужской голос.
— Да, отец Шарп, — отозвался я, опустив топор и посмотрев на, пожалуй, не только пастора Часовни Света, но и своего приёмного отца. В какой-то степени. Всё-таки мы оба знали, что не являемся родственниками, да и взрослому мужику, если он, конечно, не болен на голову, трудно вдруг воспылать сыновьей любовью к другому взрослому мужику. И то, что я обретаюсь в теле сопляка, сути дела не особо меняло.
— Хорошо. Как закончишь, наноси воды и помоги мне со страждущими, — кивнул мне высокий, худощавый мужчина с узким лицом, которое обрамляла короткая седая борода.
— Ага, — кивнул я, мотнув русоволосой головой.
— И не агакай, — фыркнул священник, неодобрительно глянув в мои зелёные глаза.
— Ваше желание исполнится, отец Шарп, — церемонно поклонился ему я, приложив руку к сердцу.
— Балбес. Скоро с меня ростом будешь, а в башке дурь одна, — закатил он глаза, разворачиваясь. Правда, я заметил, что уголки его губ слегка приподнялись вверх в улыбке.






