ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть обернулась подарком судьбы — я не потерял воспоминания о том, что было раньше. Правда, в этом мире, где правят меч и волшебство, я появился на свет простолюдином, а не исключительным отпрыском знатной фамилии. Но и на том спасибо. Зеленый путь Тимофей Иванов Смерть обернулась подарком судьбы — я не потерял воспоминания о том, что было раньше. Правда, в этом мире, где правят меч и волшебство, я появился на свет простолюдином, а не исключительным отпрыском знатной фамилии. Но и на том спасибо. ==================== Пролог Пролог Говорят, утро вечера дряннее, особенно на одной шестой части суши. В целом оно обычно так и есть: всё-таки тащиться на работу ни свет ни заря куда неприятнее, чем возвращаться домой с неё. Но сегодня погода как-то совсем подкачала. С утра были ещё вполне комфортные минус десять градусов, когда я бросил взгляд на термометр за окном, вливая в себя чёрный, как грех, кофе. Но с каждым разом, выходя курить на свежий воздух, кожей чувствовал, что дубак становится всё суровее, несмотря на яркое солнце в голубом небе. Впрочем, висело оно там ожидаемо недолго. У нас в Питере летом ночи белые — и это прекрасно, но вот зимой за эту радость приходится расплачиваться сполна. Идёшь на работу или учёбу — ещё темно, возвращаешься с неё — уже темно. А теперь ещё и холодно, как на Северном полюсе. Нет, понятное дело, что сейчас «всего лишь» минус двадцать один по Цельсию, если мне не врёт приборная панель моей не очень новой, но всё ещё вполне надёжной Судзуки, а у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом взял топор и начал рубить деревяшки на колоде, посматривая на то, как односельчане начинают возвращаться с полей в деревню. Добро пожаловать в Средневековье! Газа и электричества для приготовления пищи и обогрева жилищ нет даже в проекте, а саму еду нужно либо вырастить, либо добыть в лесу. Правда, за охоту в последнем на дичь крупнее зайца тебе в большинстве мест вполне могут отрубить руку в запястье или даже повесить. Ну а нам можно сказать повезло: наш барон, сир Бром Лионель, человек добрый и богобоязненный, а потому браконьеры наказываются палками или кнутом. В прошлой жизни я бы посчитал это издёвкой, а в этом мире такие вещи — суровая реальность. По прошлой зиме в соседнем баронстве мужик по имени Рон завалил оленя, притащил его в селенье, накормив голодающую семью, и заодно поделился с соседями. В конце концов, голодно было всем: год из-за частых дождей выдался не особо урожайным. Однако нашёлся кое-кто, доложивший барону Вердагу об этом безобразии. Следующим же утром из замка прискакало несколько воинов, которые нашли «следы преступления» в виде шкуры и мяса в доме Рона да повесили его при всём честном народе, напомнив, что на земле сюзерена всё принадлежит оному сюзерену и олени ни фига не исключение. Конечно, в деревне все на виду, и стукач следующей же весной по чистой случайности утонул в реке, но мёртвых месть, увы, не воскрешает. Пересудов тогда было немало, но никаких крестьянских бунтов предсказуемо не произошло: все понимали, что это только увеличит количество мёртвых простолюдинов. В этом мире как-то пока что не случилось полковника Кольта, который бы сделал людей равными.

— Уже вернулся, Рэзор? — отвлёк меня от мыслей глубокий мужской голос.

— Да, отец Шарп, — отозвался я, опустив топор и посмотрев на, пожалуй, не только пастора Часовни Света, но и своего приёмного отца. В какой-то степени. Всё-таки мы оба знали, что не являемся родственниками, да и взрослому мужику, если он, конечно, не болен на голову, трудно вдруг воспылать сыновьей любовью к другому взрослому мужику. И то, что я обретаюсь в теле сопляка, сути дела не особо меняло.

— Хорошо. Как закончишь, наноси воды и помоги мне со страждущими, — кивнул мне высокий, худощавый мужчина с узким лицом, которое обрамляла короткая седая борода.

— Ага, — кивнул я, мотнув русоволосой головой.

— И не агакай, — фыркнул священник, неодобрительно глянув в мои зелёные глаза.

— Ваше желание исполнится, отец Шарп, — церемонно поклонился ему я, приложив руку к сердцу.

— Балбес. Скоро с меня ростом будешь, а в башке дурь одна, — закатил он глаза, разворачиваясь. Правда, я заметил, что уголки его губ слегка приподнялись вверх в улыбке.