Точнее, в походе на боевую службу.
Дверь открылась, и в каюту вошёл худощавого телосложения, рыжий, курносый и с густыми усами майор. Именно он, поскольку синие просветы на погонах выдавали в нём авиатора.
— О, сосед! А мне сказали, что буду со старшим группы жить. Александр Васильевич Белевский, с Феодосии, — протянул он мне руку, которую я пожал, привстав с кровати.
— Если ты испытатель, то старший группы перед тобой. Сергей Родин, конструкторское бюро МиГ.
Белевский аж усами зашевелил. Не пойму только, что его смутило во мне.
— Не думал, Сергей, что ты… вы настолько молоды.
— Давай на ты. Так проще. Не люблю всей этой строевой гимнастики.
— Принято. Я смотрю, тут ещё один сосед у нас.
— Да. Коля Морозов…
— Ого! Добился, гадёныш! Только не говори, что он в ваше КБ перевёлся, — несколько недоброжелательно Александр высказался о Николае.
Успел и военному испытателю досадить уже Морозов. Даже не хочется спрашивать, как именно.
— Перевёлся. А сейчас в душ пошёл.
Белевский засмеялся и начал раскладываться. Как он объяснил, помыться у Николая вряд ли получится.
Как знал! Через минуту вернулся Морозов с широко открытыми глазами.
— Там душ затопило. Воды по щиколотку, и такое плавает там!
— Такое бывает. Матросы после тяжёлого дня стараются как можно быстрее помыться. Иногда там не только мыло плавает, — посмеялся Саша.
— И кто это будет убирать? — возмутился Морозов.
— Те же матросы. Косячных всегда находят для такой работы.
— Мыться перехотелось, — махнул рукой Коля.
С первых минут общения с Белевским я понял, что с Морозовым они не сильно друг друга переваривают. Кроме сухого «привет» и «ты, значит, тоже здесь» никаких больше фраз друг другу они не сказали. Даже с военными испытателями успел отношения испортить, Колян.
Вечерний ужин решено было пропустить. Домашние запасы еды необходимо было изничтожить, как и хороший «горячительный» напиток «Варцихе» из запасов Белевского.
Саша уже не первый раз на корабле, поэтому провёл для меня и Морозова небольшой инструктаж.
Белевский уже достаточно прошёл боевых походов на кораблях. Службу начинал на авианесущем крейсере «Киев» лётчиком на Як-38. Будучи испытателем, он дважды участвовал в испытаниях на авианесущем крейсере «Минск», летая на Як-141. А первую посадку на «Леонид Брежнев» сделал на Су-27К.
Интересно было слушать этого человека. Простой, честный и, на первый взгляд, без зарисовок.
— Когда он успел? — спросил у меня Саша, услышав очередную героическую историю Николая о посадке на корабль.
— Перед командировкой на НИТКе полетали, а потом самолёт сюда перегнали. Вот теперь он у нас универсал, — ответил я.
— Заметь, ты такого ещё не достиг, — радостно заявил Морозов, разливая коньяк по стопкам.






