Саша изо всех сил терпел хвалёные высказывания Морозова о «подвигах» во время испытательной работы. К таковым Николай приписал себе достижение в освоении посадки на палубу как на Су-27К, так и на МиГ-29К.
— О! Шутка вспомнилась! — воскликнул он, закусывая шоколадкой после первого принятия «на грудь». — Знаете, как определить достаточную силу ветра для взлёта с корабля?
Чего только Николай не начал отвечать! Даже листок взял и начал проводить математические расчёты. После предположения, что нужно выставить в определённых местах флаги на корабле и высчитать количество их колыханий, Белевский сдался.
— Серый, ну ты-то знаешь? — посмеялся Белевский.
— Могу только предположить. Чайка летит задницей вперёд — ветер достаточно сильный.
— Вот это по-нашему! — хлопнул в ладоши Саня.
Морозов расстроился и тут же выпил залпом стопку.
— Ещё бы сказал: села чайка на воду — жди хорошую погоду, — пробормотал Коля.
— И такая есть мысль на флоте! Завтра с остальными познакомишься, Серёга. Там есть Витя. Он фанат морского флота. На каждый случай есть флотская мудрость.
Я взглянул на Морозова, которого передёрнуло от услышанного имени. Похоже, что здесь собрались «самые лучшие друзья» Николая.
На закате, я решил выйти на палубу. Подышать перед сном.
Остановился на одной из площадок, где была закреплена дежурная пара Су-27К, с подвешенными ракетами. Всё же корабль идёт на боевую службу. Нужно быть готовым ко всему.
Смотрю по сторонам и удивляюсь размерам открытого моря. Ветер шумит, солёный запах бьёт в нос, а впереди…
— Проветриваешься перед сном? — окликнул меня Тимур Апакидзе.
Естественно, что он со своим полком пошёл в этот поход. Он первый из военных лётчиков сел на палубу. Первым и заступил на боевое дежурство.
— В каюте некуда смотреть, да и душно там.
— Что думаешь по поводу обстановки в Средиземном море?
— Легко не будет, Тимур. Надеюсь, парни готовы?
Апакидзе вздохнул. Странно видеть его не совсем уверенным. Не помню в биографии прославленного лётчика подобных моментов.
— Посмотрим. Главное в этом походе я для себя определил. Если этот корабль не заберёт у меня ни одного лётчика, расцелую каждый метр взлётной палубы.
После этих слов он похлопал меня по плечу и ушёл в сторону надстройки. Я ещё немного поглядел на заходящее солнце и ушёл отдыхать.
Первое же утро началось с бодрящих звуков играющей трубы. На часах к этому моменту уже было 6.30. По совету нашего коллеги Белевского, мы не торопились вставать. В 7.00 должны подать пресную воду в бачки, и тогда можно будет умыться.
Однако Морозов уже не мог себя сдерживать. Живот у него схватило знатно.
— А я тебя предупреждал, что яблоки нужно было помыть, — протирая глаза, сказал ему Белевский, когда Коля рыскал по сумке в поисках туалетной бумаги.






