ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Успевай, пока не начали брать деньги!» — рука сама тянется нажать, но имей в виду: потом за это выложишь. — Яна, это не тот парень, с которым ты целовалась на той вечеринке? — шепчет подруга, а мне хочется провалиться на месте. — Замолчи, а то вырвет. — Встречайте, это ваш новый одногруппник — Тимофей Исхаков. Группа радостно загомонила. Девушки особенно, пожирая его взглядом. Но я — нет. — Идиот! — шепчу одними губами, чтобы он точно увидел моё мнение. А он лишь спокойно смотрит чёрными глазами и усмехается. Доволен, что поиздевался надо мной. Ну что ж, зря он так! Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сразу себя почувствовала Красной Шапочкой, которая встретила по дороге к бабушке на лесной тропинке злого и голодного Серого Волка. И сейчас он смотрел на меня так, будто бы совершенно точно раздумывал над тем, с какой стороны начать пир, где главным блюдом буду я.

— Ладно, — подняла я голову выше, — покончим с этим.

— Да, я бы тоже поторопился, — демонстративно глянул на свои наручные часы Тим и криво улыбнулся на один бок, так что сходство с лесным хищником стало еще более выраженным.

Ай, да к черту!

Можно подумать, я с парнями не целовалась ни разу, которые мне совсем не нравились. Вот, в восьмом классе за мной бегал Пашка Лыков, противный и щербатый мальчишка, который однажды зажал меня в раздевалке и обслюнявил все лицо. А в девятом почти то же самое провернул уже Сережка Артемьев. Он выследил, где я живу, подкараулил меня в темном подъезде и набросился, пытаясь затолкать свой язык мне в рот по самые гланды. Благо, не удалось. Меня тогда чуть не вывернуло наизнанку от омерзения, и рот с мылом я себе все же тщательно вымыла раза на три, но гадкие воспоминания остались навсегда.

Конечно, этот парень не был похож на моих доходяжных одноклассников. Спортивный, мускулистый, поджарый. С коротким, темным «ёжиком» волос на голове он чем-то напоминал бандита из лихих девяностых. Но бесил меня скорее своим неказистым внутренним миром, чем внешней оболочкой.

Так что, уж как-нибудь переживу экзекуцию, а затем залью рот мятным ополаскивателем и навсегда забуду подобный печальный опыт. А если не получится, то сделаю себе лоботомию. Есть подозрения, что такая мера будет ненапрасной.

— Ну, и чего же ты ждешь? — развела я руками.

— Хотел бы спросить у тебя о том же.

— А, — кивнула я, понимая, куда он клонит, — все ясно. Ну, я, в принципе, не удивлена.

И решительно сделала шаг к нему ближе, намереваясь как можно быстрее со всем покончить, отряхнуться и пойти дальше.

— Поцелуем сейчас вообще мало кого удивишь, — пожал он плечами.

— Ну ты же не конкретизировал свои запросы, — улыбнулась я коварно, раздумывая как раз над тем, чтобы чмокнуть этого гада в щеку и ушиться не только из этой комнаты навсегда, но из квартиры в том числе.

И чтобы ноги моей здесь больше никогда не было!

— Про губы ведь речи не шло в твоем желании, — а Тим тут же откинул голову и весело рассмеялся.

— Может, еще в лоб меня жмакнешь?

— Не думаю...

— Или в макушку, м-м?

— Сдалась мне твоя макушка.

— Ну, давай тогда проясним ситуацию, детка. Я ведь четко сказал, что хочу тебя попробовать.

Да, было дело.

Скотина. Сволочь. Подлец. Мерзавец!

— И тебя вовсе не волнует тот факт, что я этого не хочу?

— Нет.

Одно слово. Три буквы. И прямой взгляд в упор, а у меня аж зубы сводит от негодования.