А уж на какого-то там Тимошку с гармошкой, так и подавно. Пусть теперь вспоминает себе этот поцелуй бессонными ночами и вздыхает, что у него в принципе все это случилось в эго унылой жизни.
А я дальше пойду. И никогда более не сяду играть во всякие там глупые игры...
Покинула комнату, уверенно преодолела коридор и вошла в ярко освещенную гостиную, где все тут же повернули ко мне головы и загудели, наперебой осыпая меня дурацкими вопросами:
— Как это было, Яна? Давай, колись...
— Тебе понравилось?
— А вы только целовались или...
— Нам нужны подробности!
— Он хорош?
— Тим умеет работать языком, Золотова?
Боже...
Я же только отмахнулась от всех, как от назойливых навозных мух, и уселась в свое кресло, закидывая ногу на ногу и позволяя себе наконец-то посмотреть на того, кто засунул мне свой язык в рот и облапал едва ли не с головы до ног.
Сволочь!
Один взгляд — и меня вынесло на раз. Будто бы током шарахнуло. И чертовые мурашки медленно, но неотступно поползли вдоль позвоночника. Уф, какая гадость...
А Тиму будто бы и плевать было на все движения. Он о чем-то лениво переговаривался с Летовым и хмуро поглядывал, но не на меня, а в свой телефон. Стойко делал вид, что Яны Золотовой нет в этой комнате и в этом мире, в принципе. И между нами только что не произошло ничего такого из ряда вон выходящего.
Скотина!
— Не было никакого поцелуя, — завила я громко, но при этом в упор глядя на хозяина квартиры.
Но по нулям. Даже Захар посмотрел на меня насмешливо, будто бы я сморозила чушь несусветную, а затем перевел вопросительный взгляд на своего друга. Но тот только продолжал флегматично с кем-то переписываться в сети, никак не реагируя на мои слова.
Подлец!
— Как это не было? — охнула Плаксина.
— Совсем не было? — заломила руки Хлебникова.
— Ну, почему же совсем? Все, на что меня хватило — это чмок в щеку.
— Щеку? — едва ли не хрюкнул Летов и заржал, да так громко, что половина компании покатилась со смеху.
А этому черноволосому упырю хоть бы хны. Глянул мельком на меня исподлобья, пожал плечами и снова утонул в своих архиважных делах. А я не отказала себе в удовольствии топить дальше.
Ну а чего, не оставлять же дело на полпути?
— Тим, на мое удивление, оказался умным мальчиком и понял, что совершенно не в моем вкусе, а потому не стал меня пытать. Вот мы и разошлись полюбовно.
— А зачем вы тогда уходили в другую комнату? — резонно спросил кто-то.
— Ага, еще и дверь закрыли...
— И не было вас уж больно долго...
— Пыталась все это время преодолеть тошноту, — подмигнув и с лучезарной улыбкой, ответила я на все эти глупые замечания.
И я бы еще болтала и болтала, подливая в этот вечный костер добрую порцию язвительного керосина, но меня нагло и беспардонно прервали.






