ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я задумчиво поскреб щеку и сказал: — Заняться тебе все равно нечем, так что после завтрака поможешь натаскивать Марту. Уве глянул на меня с нескрываемым сомнением. — Действительно полагаете, магистр, это хорошей идеей? — Учить девчонку или привлекать к этому тебя? Школяр неуютно поежился и все же на попятный не пошел. — Первое, магистр. Но и второе — тоже. — Первое не твоя забота. Ей теперь так и так дорога в университет, ничего не попишешь. Что касается второго, то уверен, что не нуждаешься в дополнительной практике сам? Бледное лицо школяра прояснилось. — А-а-а! — понимающе протянул он. — Понял. Можете на меня положиться. — Нисколько в этом не сомневался, — холодно заявил я, спустился на первый этаж и напомнил дворецкому о завтраке, заодно сообщил о своем желании переговорить с хозяином особняка. — Распоряжусь накрыть на стол незамедлительно, — пообещал слуга. — Его сиятельство высказывал намерение переговорить с вами перед отъездом на службу, следуйте за мной. Граф оказался ранней пташкой; куда больше журавля на гербе ему подошел бы жаворонок. Он уже закончил разбирать подготовленные секретарем бумаги и готовился отбыть в отделение Вселенской комиссии, поэтому разговора не вышло. Магистр-управляющий скомканно уверил меня, что сегодня же встретится с приором герхардианцев, но, судя по кислому тону собеседника, сам он нисколько не верил, что это принесет хоть какой-то результат. — Обвинения в чернокнижии просто смешны! — заявил я в сердцах. Граф Хирфельд оспаривать этого утверждения не стал. — Все так, магистр, — вздохнул он. — Но вот убийство четырех братьев — это уже не шутки. С учетом юридических проволочек формальное разбирательство может затянуться на месяцы, а от меня требуют переправить вас в империю незамедлительно. — Монахи не имели права проводить арест и напали первыми! Герхардианцы ничего не добьются апелляцией к королевскому правосудию! — Будут тянуть время в попытке сохранить лицо, — предположил граф Хирфельд. — Что-то еще, магистр? Я попросил пригласить к нам цирюльника и портного, после справился о возможности выбраться в город для маэстро Салазара. — Ваши слуги вольны поступать как им вздумается, — ответил хозяин особняка, — а вот вас, магистр, настоятельно прошу не покидать имения. Возможны провокации. Меньше всего мне хотелось заполучить нож в спину, поэтому я уверил собеседника, что не имею никаких планов на этот счет, и вернулся в наши апартаменты. Микаэль к этому времени уже проснулся, занял место за столом и злобно зыркал на слуг налитыми кровью глазами. Впрочем, на Уве и Марту он смотрел с едва ли большей теплотой, да и при виде меня лишь поджал губы, не подумав поздороваться.