— Смотрите, магистр! Сеньорита! — указал тот на спасенную девицу, которую уложили на закрепленное меж двумя лошадьми полотно. Адалинда наблюдала за дочерью издали, воздух вокруг маркизы дрожал, искрился и колыхался из-за отголосков примененных в бою чар. Троице магов пришлось и того хуже: дородный Юрген с немалым трудом взобрался в седло, лицо его опухло, из носа сочилась кровь, Клаус шатался, словно пьяный, а волосы Эмиля Фогеля, как заметил только сейчас, встали дыбом и слегка дымились. — Собираемся! — орал он, не выбирая выражений. — Шевелитесь, сучьи дети! Охранники и без того носились, будто им причинные места скипидаром смазали. — Столько силы, Филипп! — прошептала Марта, когда я подсаживал ее в седло. — Там была чертова прорва силы! Ты даже помыслить не можешь, сколько… Льдисто-серые глаза ведьмы светились в полумраке двумя огоньками, я отвернулся. Отступил от лошади, и тогда свет зависшей над городом луны высветил на стене мою искаженную тень — гротескную фигуру, размытую и словно укутанную роем ос. Святые небеса! Только не сейчас! Я резко мотнул головой и зажмурился, а когда вновь открыл глаза, тень уже пришла в норму. — Отправляемся! — послышалась команда, и наш отряд поскакал со двора, выехал на радиальный бульвар и понесся прочь, словно следом гнались все демоны запределья вместе взятые. Впрочем, до этого было не так уж и далеко! Взгляд, брошенный назад, заставил зашевелиться на затылке волосы. Лившееся с неба сияние полной луны напитывало плиты пирамиды силой, они растеряли изначальную серость и казались выточенными из глыб хрусталя, да еще и пульсировали призрачным серебристо-голубым огнем. И надо сказать, прежде этот оттенок мне доводилось лицезреть лишь истинным зрением… На улице было светло точно днем, но из-за валявшихся тут и там обломков мы не могли гнать во весь опор, а по мере удаления от центра бег лошадей замедлялся все сильнее. Через обрушившиеся крыши и перекрытия луна светила в дома, мелькавшие в пустых провалах окон тени создавали жутковатую иллюзию, будто их давным-давно умершие обитатели следят за нами со злорадным интересом. Когда над головами наконец закачались кроны деревьев и я кинул последний взгляд на пирамиду, то с облегчением перевел дух: сияние камней начало понемногу затухать. Как видно, время истинного полнолуния миновало и порождения запределья не смогли прорвать границу между мирами, место силы осталось им неподвластно. В лесу стало заметно темней, кони могли поломать ноги, а всадники — напороться на сучья, и кавалькада перешла на шаг. Уве поравнялся со мной и горестно вздохнул. — Не слишком-то я проявил себя… — Что за вздор? Ты нас всех спас! — возмутился я и обернулся к скакавшей сразу за нами ведьме. — Марта, присмотрись к сеньорите.

Об этой истории
Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.
История продолжается: другие книги





