Задействуй свой дар. Лошади, меж которых уложили дочь Адалинды, замыкали процессию, за ними бежал лишь нагруженный нашими вещами осел, поэтому ведьма придержала коня, и тот еще больше замедлил шаг. — Тебя это тоже касается, Микаэль! — сказал я бретеру и со значением добавил: — Составь свое мнение о… ее ауре. Меня интересовало, как сильно сказалась на девушке накачка силой в ходе кровавых обрядов, и маэстро Салазар понятливо кивнул. Я же вновь обратился к школяру. — Уве, твой вклад невозможно переоценить! — приободрил я слугу. — Полог защитил нас от зловредных чар, а печатью ты перекрыл ведьме единственный путь к отступлению! — Но если бы не Марта. — Столь сложные плетения ей не по зубам, она лишь поделилась силой. Послушай, Уве! Без тебя бы все сорвалось! Будь уверен, я поставлю ее светлость в известность об этом! — Правда, магистр? — Да прямо сейчас обо всем и расскажу! — пообещал я и стиснул бока скакуна коленями, заставляя того ускорить шаг. Обрадованный Уве поскакал следом. Разумеется, мое нежелание откладывать разговор с Адалиндой было продиктовано отнюдь не стремлением устроить карьеру школяра. В первую очередь я хотел напомнить о заключенной нами сделке и выяснить, кому именно маркиза оказала услугу, отправив за решетку маэстро Салазара. Сказать начистоту, меня попросту разбирало от жгучего любопытства. Вот она — ниточка, торчащая из клубка моих неприятностей! Стоит только потянуть за нее — и получится вытащить на свет божий если и не виновника всех бед, то человека, чрезвычайно близкого к паутине заговора. У меня имелись кое-какие предположения на этот счет, и нестерпимо хотелось проверить их, а по возможности — еще и заручиться обещанием Адалинды дать официальные показания. Особо рассчитывать на это не стоило, но кто знает, как повернется жизнь? Когда мой конь поравнялся с лошадью маркизы цу Лидорф, та прекратила хмуриться и благосклонно улыбнулась. — Филипп, дорогой! Это ведь ты выгнал лису из норы? — Мы сделали это, да, — подтвердил я. — И немалая заслуга в том Уве Толена, бакалавра тайных искусств и младшего клерка Вселенской комиссии. — О-о-о! — многозначительно протянула сеньора Белладонна, и под ее пристальным взглядом школяр немедленно покраснел. Маркиза не стала и дальше смущать юношу и обратила свое внимание на меня. — Я помню о данном тебе обещании, Филипп, и при первой же возможности исполню его… — Именно это я и хотел услышать, Адалинда, — улыбнулся я. — И, к слову, о юном даровании, которое временно находится у меня в услужении. Как оказалось, постоянные странствия изрядно утомили его и он задумывается об оседлой жизни… — Расскажешь об этом в более подходящей обстановке, Филипп, — попросила сеньора Белладонна. — Прости, у меня сейчас голова занята совершенно иным.

Об этой истории
Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.
История продолжается: другие книги





