ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подозреваемых не слишком много, я разберусь с этим делом и сама!

О шантаже и угрозах речи уже не шло, так что нервное напряжение понемногу начало отпускать. Ничего, мы еще поторгуемся…

— Адалинда! — в тон собеседнице произнес я, подставил голову под струйку лившейся с высоты воды и лишь после этого продолжил: — Ты не стала бы строить козни против коллеги по просьбе человека со стороны. Это был кто-то обладающий немалым влиянием из столичного отделения, но точно не канцлер. У меня есть определенные подозрения на этот счет, но нет уверенности. И взамен я не просто назову имя, но дам уверенность. А это дорогого стоит.

Сеньора Белладонна презрительно фыркнула.

— Ты блефуешь!

— Вовсе нет. Вскрываемся?

Адалинда после недолгой паузы кивнула.

— Ты первый.

— Твой благоверный, — не счел я нужным и дальше тянуть время.

— Гепард, — прозвучало в ответ.

Мы уставились друг на друга, обдумывая услышанное.

Гепард! Какая честь! Палки в колеса мне вставлял Герберт вон Бальгон, граф Мольке, — самый молодой, но отнюдь не обделенный влиянием вице-канцлер Вселенской комиссии по этике!

И вместе с тем особого удивления я не испытал и поверил словам маркизы безоговорочно. Все это было вполне ожидаемо, предельно логично и… безобидно. В Мархофе Гепард прямо заявил, что изначально считал меня не лучшей кандидатурой для проведения столь важного расследования. Открыто пойти против воли канцлера он не мог, вот и попытался вывести из игры с помощью подковерных интриг. А дабы не оставаться в долгу у маркизы цу Лидорф, при первой же возможности распорядился начать в отношении нее служебную проверку. Мне полагалось ухватиться за шанс поквитаться с обидчицей, облить ее в отчете грязью и тем самым дать вице-канцлеру возможность оказать Адалинде ответную услугу, отправив эту писанину в мусорное ведро.

Ну и в чем тут злой умысел?

Ангелы небесные! Да с такими обвинениями меня попросту поднимут на смех!

Неужто все впустую? Я едва подавил горестный вздох.

— Ты что-то говорил об уверенности, — напомнила маркиза цу Лидорф.

Известие о желании супруга спровадить ее в мир иной не сумело выбить сеньору Белладонну из колеи, пусть щеки и заалели от прилившей к лицу крови.

Не поднимаясь из воды, я дотянулся до кошеля с перстнями, распустил завязки и кинул одно из колец собеседнице. То самое — с янтарной звездой и россыпью изумрудов.

Адалинда уставилась на украшение во все глаза, и я поведал ей всю историю — то, что знал наверняка, и то, о чем лишь мог строить догадки.