ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Слава о романе ширится среди уездной знати и прочих сильных мира сего. Вместе с новыми дверями открываются и новые опасности. Чем выше поднимешься, тем сокрушительнее падение, а один неверный шаг способен приумножить недоброжелателей. Однако цель не позволяет застыть на месте — нужно идти вперед. Сын помещика – 8 Никита Семин Слава о романе ширится среди уездной знати и прочих сильных мира сего. Вместе с новыми дверями открываются и новые опасности. Чем выше поднимешься, тем сокрушительнее падение, а один неверный шаг способен приумножить недоброжелателей. Однако цель не позволяет застыть на месте — нужно идти вперед. ==================== Глава 1 Глава 1 25 сентября 1859 года Гости ресторана оживленно перемещались по залу. Большинство уже подошло к накрытому «шведскому» столу и утоляли голод. Все же не первый час здесь находимся. А к нам с Анастасией целенаправленно двигался Василий Емельянович Губин. До этого мы пересеклись с ним лишь раз, и капитан-исправник намекнул, что очень желает поговорить со мной после завершения состязания. Вот и послушаем, что он хочет мне сказать. — Роман Сергеевич, поздравляю ваш род с прохождением во второй тур, — улыбнулся мужчина, оказавшись рядом. — Впрочем, этого следовало ожидать. Все же идея была ваша. А я уже успел понять, что в заведомо проигрышные дела вы не ввязываетесь. — Откуда такая уверенность? — поднял я бровь. — В том, что идея ваша? — усмехнулся полицейский. — Так это не секрет. Софья Александровна и не скрывала, что это ее плем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сколотить кровать, табурет или стол он может. Даже, думаю, телегу обычную починит. Но вот знает ли он что такое «перетяжка»? И материала у него для этого точно нет. Однако материал и купить можно, тут главное — чтобы у него руки из правильного места росли, и знания хоть какие-то были.

В расстроенных чувствах я дал отмашку Рустаму ехать в поместье. Только перед тем ему плащ прикупили. Не мокнуть же парню?..

В грязевую колею мы все-таки попали. И вот тогда я понял, почему колеса у телеги такие тонкие. Я-то хотел их на более широкие заменить, чтобы «распределить давление по площади обода», а оказалось, что с тонких колес грязь лучше спадает. Да и налипает ее меньше. Это помимо того, что они сами по себе легче и лошади тянуть меньше веса приходится. В будущем колеса гораздо шире лишь из-за большего веса машины. Тонкие ни одну легковушку не выдержат — сломаются. И про камеры надувные не забываем — они тоже пространства добавляют. Здесь же я понял, что не нужно считать моих новых «современников» глупее себя. Я и так это понимал, но необдуманно считал, что уж в технической части более подкован. Хотя бы из-за более широкого кругозора. Фиг вам, называется.

Впрочем, это открытие дало мне лишь пищу для размышления для пересмотра своей идеи по модернизации кареты. Хорошо, что я раньше своими мыслями ни с кем не делился. Было бы стыдно.

— Братец Роман приехал! — услышал я крик Ивана, когда открыл дверцу и только и успел, что выйти из кареты.

Тут и остальные подтянулись. Карету заметили еще издалека и сразу доложили моим родителям о нежданном госте. До последнего они лишь гадали, кто именно к ним прибыл.

Когда карету покинул мастер Бахтияр, вышла немного смешная ситуация. Я представил перса, как мастера по массажу, а Рустама — как его переводчика. После чего отец кивнул и приказал Митрофану «припарковать» карету уважаемого мастера.

— Кхм, отец, — кашлянул я в кулак, — это моя карета. А мастер Бахтияр, хоть и уважаемый человек, но не дворянин.

Последнее я добавил, чтобы папа вновь не попал в нелепую ситуацию, начав общаться с персом, как с аристократом. Да и для остальных родственников прояснил его статус более подробно. После этого нас наконец впустили в дом, но к Бахтияру отношение неуловимо изменилось. Стало чуть более прохладным. Даже не знаю, как я это понял. Вроде бы и позы остались прежние и вежливость, но что-то незримо поменялось. Наверное взгляд.

И пусть Бахтияра пустили на порог, но Корней уже убежал в деревню договариваться с Еремеем о постое иностранца. Разговора о том, чтобы подселить его к кому-то из нас теперь даже не могло идти. То самое сословное деление. Но меня в данный момент это не интересовало. Главное — я снова дома. А вечером еще банька должна быть. Вот после нее лично и опробую мастерство Бахтияра.