ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он и она — застряли в кабине лифта. Штатная ситуация, да не совсем. Свет погас, а её мучит никтофобия — паника перед тьмой. Он — в камуфляже, лицо пересекают шрамы. Двое в темноте Марина Кистяева Он и она — застряли в кабине лифта. Штатная ситуация, да не совсем. Свет погас, а её мучит никтофобия — паника перед тьмой. Он — в камуфляже, лицо пересекают шрамы. ==================== ГЛАВА 1 ГЛАВА 1 Грязный, потрепанный и далеко не новый гелик невозможно было не заметить. Он стоял во дворе их камерного дома чужеродным грубым пятном на светлой брусчатке. Алиса несколько сбавила шаг, снова присматриваясь к этому монстру. Спрашивается, и чем он её привлек? Вот не понятно. Машина и машина. Означающая, что в их доме, возможно, появился новый жилец. Она не знала его имени, но машина говорила сама за себя - и не обещала ничего хорошего. Смешно даже… Вот честно. С ней такое случилось впервые, чтобы не знать о человеке абсолютно ничего, при этом реагировать на некий объект, ему принадлежащий, и попутно успеть сделать нелицеприятные выводы. Но что есть, то есть. Грязная машина вызывала у Алисы неоднозначные эмоции. Помыли бы её хотя бы разок для приличия. Ну, серьезно. А так, стоит, глаза мозолит. Алиса неодобряюще вздохнула и шикнула на себя. Ей-то какое дело? Когда она начала реагировать на то, что творится у других людей, с особой остротой? Прижав к домофону ключ, она с неким удовлетворением отметила, как тот быстро откликнулся. В доме, где она жила до этого, домофон постоянно заедал, и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каждая мышца была прорисована, каждая впадина и выпуклость говорили о силе, доведенной до предела. Татуировки покрывали часть его груди, один сосок был обведен темным кругом, от которого расходились лучи, перетекающие на пресс.

И шрамы… На теле их было ещё больше. Старые, белесые, пересекавшие рельеф мышц, как дороги на карте какой-то жестокой страны. Один, особенно длинный и уродливый, тянулся от ребер вниз, к нижней линии живота.

Рассматривать их откровенно Алиса не решилась. Ни к чему.

Тем более, он продолжил раздеваться. Взялся за ремень, тот лязгнул в тишине квартиры. Лишь их шумное дыхание прерывало её.

- Присоединишься? – прищурившись сильнее, подтрунил он, кивком головы указывая Алисе куда-то на грудь.

Алиса же зависла на его теле…

Что он там говорит?

Присоединиться ей?.. К чему…

Боже.

Вот так умные девочки, те самые комсомолки и отличницы, теряют головы от плохих парней.

Пальцы Алисы чуть дрогнули, когда она взялась за полы тренча. Она сейчас собирается раздеться?

Черт… Она уже раздевалась!

Теперь пальцы Алисы мелко дрожали. Тренч, пуловер, юбка…

Она осталась в нижнем белье. Замерла в неловкой позе, чувствуя, как жар от стыда заливает ее с головы до ног.

- А дальше? – всё с той же легкой иронией усмехнулся бугай.

Дальше она не собиралась ничего делать!

И он это понял.

Зато сам разделся полностью. Снял темные боксеры, представ перед ней полностью обнаженным.

Алиса вспыхнула. Что она там говорила про свет? Вот теперь смотри!

Посмотреть было на что. И это она уже про то, что находилось ниже пояса.

Но незнакомец не красовался. Он и рассмотреть себя толком не дал.

Занялся ею.

Воздух в квартире был прохладным, он обжигал обнаженные плечи и живот, заставляя ее инстинктивно сжиматься. Но холод был ничто по сравнению с жаром чужого взгляда, который медленно, подробно скользил по ее телу, останавливаясь на каждом изгибе, на каждой родинке.

На этом пауза закончилась.

Сосед навис над ней, и его руки занялись её оставшейся одеждой. С лифчиком он справился быстро. Сначала сдернул его вниз, оголив её грудь.

Алиса ахнула. И тотчас ахнула повторно. Её грудь смяли. Так по-мужски, так пронзительно властно, что она не выдержала, прогнулась в пояснице.

Вот теперь точно - гори всё синим пламенем! Но она, кажется, повторяется…

Руки сменились губами. С её сосками играли, их посасывали, терзали. Лифчик исчез с её тела в какой-то момент.

- Бедра приподними, - хриплый надсадный голос проник в уплывающее сознание Алисы.

Она подчинилась.

Потому что самой не терпелось унять тот яростный зуд, что гулял между ног.

Трусики тоже с неё пропали.

Её дернули за бедра, снова опрокидывая на спину.

Из груди вырвалось сдавленное оханье. Она и не знала, что грубоватые действия в постели её могут заводить настолько.