Это была последняя ночь по контракту. Тридцать три дня истекали. Моя муза по вызову почти закончила свою задачу.
Ее пальцы безвольно расползлись по простыне. Мне было плевать, что она выдохлась. Я вышел из ее киски и сразу, без подготовки, толкнулся в задний проход. Она сдавленно взвыла, все тело напряглось, сжалось вокруг меня. Я двигался грубо, с каждым толчком все сильнее ощущая отвращение к ее коже, запаху, влажным звукам. Как хорошо, что больше я ее не увижу.
Ингрид издала долгий хрип, похожий на сдавленный зевок. Я вышел, хлопнул ее со всей дури ладонью по заднице, отчего она вскрикнула и завалилась на бок. Сам пошел в ванную.
Вернулся с полотенцем на бедрах, посмотрел на тяжело дышащую девушку на краю кровати. Обычная женщина. Лицо мокрое, волосы спутаны. Искра погасла. Все.
Я прошел к кофе-машине.
— Кофе? Ты серьезно? — Ингрид устало усмехнулась, не поднимая головы.
Я поставил чашку на блюдце.
— Что-то не так?
— Ты же потом не уснешь.
— Это лучший турецкий кофе, не то пойло из супермаркетов.
— И в чем разница? Любой кофе бодрит.
— Настоящий кофе не бодрит, а прочищает мозги, — я обернулся к ней с чашкой. — Хочешь?
Она мотнула головой. Я подошел к панорамному окну. Снаружи темнела вода, у причала горел одинокий фонарь. За моей спиной звякнула зажигалка.
Я обернулся. Ингрид уже сидела на кровати, закутанная в простыню, курила и стряхивала пепел прямо на дубовый пол.
Меня передернуло. Я подошел к ней, выхватил сигарету, затушил о деревянную спинку кровати и выбросил окурок в сторону.
— Ты знаешь, что я это ненавижу, — я схватил ее за лицо, сжал щеки пальцами. Пухлые губы сжались. Она выглядела как щекастая рыба. Смешно.
— Извини…
— Дома будешь себя травить.
Я разжал пальцы и отступил. Потом достал из портфеля лист гербовой бумаги с черным тиснением «33» в углу и протянул ей. Она взяла контракт, еще не понимая, ее взгляд плавал в остатках удовольствия.
— Контракт аннулирован. Эта ночь была последней. Ты свободна.
Смысл доходил до нее медленно. Углы рта поползли вниз.
— Как? Это шутка, Демир? — она нервно усмехнулась. — Ты же не серьезно?
— Серьезно.
— Но нам же так хорошо вместе!
— Все хорошее заканчивается.
— Нет, ты шутишь, да?
Я покачал головой и начал собираться: запонки, часы, бумажник в дорожную сумку.
— Демир! — голос взвился. Она схватила контракт и кинулась ко мне. — Продли его! Хотя бы на неделю! У меня не готова серия с маяком, ты сам сказал, что она отличная.
— Серия отличная, — я застегивал манжеты рубашки. — Но время вышло.
— Нет!
— Ты получила славу, связи, признание — все по договору. Теперь твори где и с кем хочешь. Я тебе больше не нужен.
Ингрид швырнула бумагу на кровать. Простыня упала к ее ногам. Она стояла голая, с горящими глазами, разъяренная. На секунду она мне даже снова понравилась. Такая. Дикая.






