Естественная.
— Зачем тебе все это?! Зачем ты собираешь девушек, трахаешь их, смотришь, как они рисуют, а потом выкидываешь? Чего тебе не хватает?? Что… Что во мне не так?
Я усмехнулся, поправляя воротник пальто. Не люблю верхнюю одежду. Но в Норвегии сейчас жуткие ветра.
— В тебе все есть. Но это все… Не мое.
— Не твое? Тогда зачем ты меня драл целый месяц?
Я сжал губы.
— Успокойся. Был контракт на творчество. Никто не тащил тебя в мою постель. Ты сама залезла. Или забыла, как пришла ко мне в номер голая?
Она села на кровать, зло сверкая глазами.
— А-а, я поняла. Поняла. Ты наслаждаешься этим. Да? Поднимаешь свою самооценку. Влюбляешь в себя, а потом швыряешь. А я очередная дура. Влюбилась.
— Сожалею. Но удовольствия от этого ноль. Я не наслаждаюсь твоей болью. От того, что я опять ошибся, мне паршивее, чем тебе.
— Какая тебе боль? Ты пользовался мной! Не я тобой.
— Объяснять моих мотивов не стану. Сочтешь меня психом. Давай расстанемся нормально. Ты была отличной музой. Не порти впечатление этой истерикой. Спасибо за творчество.
Она швырнула в меня подушкой, я поймал ее и положил на комод.
— Псих? Нет, Демир, ты эмоциональный упырь! Ходячий упырь, который питается чужим талантом!
Я не обернулся. Спустился по лестнице, взял ключи от машины, вышел на воздух. Дышать здесь было легче. Темный «Бентли» стоял на гравийной дорожке.
Я сел за руль и вырулил на пустое шоссе. В салоне было тихо, а в голове до сих пор стоял ее визгливый голос.
Нажав кнопку на руле, я набрал Луку. Гудки шли долго. Ассистент явно спал, хотя обязан был оставаться на связи круглые сутки.
— Да, господин Османоглу, — голос явно сонный. Я решил не отчитывать. Секс оставил хорошее послевкусие.
— Лука, эта художница не подошла. Очередная пустышка.
Он вздохнул, я услышал скрип кровати и щелчок светильника.
— Понял, эфенди. Куда бы Вы хотели отправиться теперь? Мы объездили почти всю Европу и Азию. Турция, Италия, Китай, Франция... Скандинавию Вы, очевидно, тоже закрыли.
Я молчал, глядя, как белая разметка улетает под капот. Тишина затянулась. Лука рискнул:
— Эфенди, может, Исландия? Или Швеция?
Я поморщился. От скандинавов меня уже тошнило: их дизайнерский минимализм, их сдержанная депрессия, вечные разговоры об экологии и гендерном равенстве. Ингрид была квинтэссенцией всего этого, и я пресытился ее культурой до краев.
— Подожди, — перебил я. — А Россия? У нас же там открывается новая галерея?
В трубке повисла пауза. Я представил, как мой ассистент судорожно перебирает в памяти все предстоящие события.
— Вы правы, — ответил он наконец. — В Петербурге. Галерея современного эротического искусства. Выкупили три года назад после того скандала с видео-артом. Лично Вы там ни разу не были, эфенди.
— Тогда какого черта ты сразу не предложил поехать туда?
— Извините.






