Ты получаешь удовольствие от того, что выводишь людей из равновесия.
Он смотрел на меня и молчал, и в этом молчании было что-то зловещее. Его пальцы, всё ещё державшие мой локоть, разжались и скользнули ниже, сминая ткань платья на талии.
— Выслушай моё предложение, — попросил он негромко.
— Не хочу.
Демир наклонился к моему уху, сжимая пальцы на моей талии.
— Тогда я возьму тебя прямо здесь, — прошептал он. — На глазах у официантов и посетителей. Они будут только рады. За такое обычно платят, а тут бесплатно будет.
Я дёрнулась, попыталась оттолкнуть его, но его руки сжали меня крепче, прижимая к себе.
— Ладно, — выдохнул он, чуть отстраняясь, — я пошутил. Прости. Плохая шутка.
— Я уже не верю твоим шуткам! Ты жестокий, ты садист, ты… — я запнулась, потому что он поднял руку и нежно провёл ладонью по моим волосам.
— Выйдем на террасу, — предложил он. — Освежимся. Там тихо, никого нет. Просто поговорим, без фокусов.
Я смотрела на него с недоверием.
— У тебя недосып, я же вижу, — добавил он. — Я тоже не спал. Давай просто постоим на воздухе. Освежимся.
Я всё ещё кипела, но что-то в его голосе заставило меня замедлиться.
— А чего ты не спал? Тебе… тоже плохо?
— Если я скажу «да», ты меня пожалеешь? — спросил он с едва заметной усмешкой.
— Не дождёшься.
Я резко выдохнула и пошла к террасе, не дожидаясь его. Демир двинулся следом.
Терраса была пустой — длинная открытая площадка с прозрачными панелями вместо перил. Ветер трепал волосы и платье, и я поёжилась, обхватив плечи руками. Внизу расползалась огнями столица, но я смотрела на неё без всякого восторга — слишком много внутри было всего намешано.
Демир встал рядом, опёрся локтями о перила и молчал почти минуту, глядя вдаль. Потом заговорил, не поворачивая головы.
— Я признаю, что перегнул. С твоим бывшим — это было уже лишнее. С едой и музыкой — не считаю. Я хотел понять тебя быстрее, чем ты сама готова открываться, и выбрал для этого такой способ. Но я не извиняюсь, Карина. Я просто говорю, как есть: больше такого не будет. Всё, что мне нужно, я уже узнал.
— И что же ты узнал? — спросила я, скептически поднимая брови.
— Что ты не сдаёшься, даже когда тебя прижимают к стенке. Что ты гордая. Что твоя работа для тебя важнее денег. И что ты не любишь своего бывшего, — он усмехнулся. — Хотя это я мог бы спросить сразу.
Я молчала. Ветер холодил плечи, и я растирала ладони, пытаясь согреться. На мои плечи неожиданно опустился его пиджак. Я не стала благодарить. Пусть это будет в порядке вещей.
— Я предлагаю начать заново, — продолжил Демир. — Контракт. Чистый, без игр и проверок. Ты будешь рисовать, учиться в моей галерее, участвовать в выставках. Никаких закрытых клубов, никаких бывших парней и никаких манипуляций. Только творчество.






