ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я плакала во сне?

В комнате было темно, только свет уличных фонарей с набережной пробивался сквозь щель между шторами.

Я встала на ватных ногах и прошла в ванную, включила холодную воду и плеснула в лицо. Потом выпрямилась и посмотрела в зеркало.

Там отражалась обычная уставшая девушка после кошмара. Я попыталась уговорить себя, что дело в переутомлении, в перелете, в нервном контракте и в Демире, который выбил меня из колеи. Психика просто не справлялась с нагрузкой. Но внутри сидел холодный страх, который не унимался.

Я слишком хорошо помнила лицо старухи из сна — это было мое лицо в старости. И та мертвая девочка в карете сжимала крестик точно так же, как я когда-то сжимала свой, а потом он порвался от пальцев Демира.

Я даже потерла ладонь, словно ожидала увидеть волдыри, но кожа была чистой. Только на секунду в ванной пахнуло ржавым железом, запахом свежей крови.

Нет, нет, нет.

Я крепко зажмурилась и глубоко вдохнула.

Выключила воду, вернулась в спальню и забралась под шелковое одеяло с твердым намерением уснуть.

В темноте перед глазами снова всплыли образы: мертвая внучка, черный лес и высокая фигура в плаще с той самой хищной улыбкой, которую я уже видела раньше в другом сне. И глаза — бездонные, черные, как у Демира Османоглу.

Я проснулась под легкий ветерок с открытого балкона и пение птиц. Вокруг меня была красота, а внутри…

Кошмар ночи совсем не отпускал. Я до сих пор физически ощущала отчаяние той старухи, которая держала изуродованную руку своей внучки. Это чувство потери было таким острым, что передалось мое как подлинное.

Я спустила ноги с кровати, подняла свой альбом с пола и, не думая, перенесла на бумагу образы из сна — лицо девочки и глаза незнакомца в черной шляпе. Быстро, жесткими штрихами. Потом захлопнула скетчбук и пошла в душ.

На кухне Фатма-ханым поставила передо мной тарелку со слоеным пирогом и стакан чая. Она коротко сообщила, что Омер уехал в город, а эфенди в офисе на утренней встрече. Лука будет ждать меня в машине после завтрака.

Я села на заднее сиденье, и автомобиль плавно выехал за ворота поместья Османоглу.

Достала телефон и набрала Инну. Гудки шли долго, пока в трубке не раздался дорогой мне, заспанный голос.

— Карин? Ты вообще на часы смотрела?

— У меня почти десять утра.

— И что? А у меня в Питере только светает, — она громко зевнула. — Ладно, прощаю. Рассказывай, как там твой дворец? Тебя уже нарядили в шелка и отправили в гарем ублажать султана?

Я усмехнулась и откинулась на сиденье, глядя на проплывающие мимо стамбульские фасады.

— Если бы всё было так просто, Ин. Тут всё слишком идеально. Огромный дом, на стенах подлинники импрессионистов, а прислуга постоянно бегает за мной, не давая и свободного шага ступить.