— Настолько глубоко я не знаю своих предков.
Мужчина сдержанно улыбнулся и поправил ворот рубашки.
— А вы? — спросила я. — Говорите по-русски без акцента, но…
— Но?
— Выглядите так, будто вам больше подошёл бы Стамбул, а не Петербург.
— Вы правы. Я из Турции, из Стамбула. Русский выучил в детстве, отец часто ездил сюда по делам и брал меня с собой. Поэтому акцента нет. Я давно знаю язык.
— Поэтому открыли галерею здесь?
— Поэтому. И ещё здесь особая атмосфера — загадочная, древняя. Но Стамбул вам тоже стоит увидеть, если любите искусство.
Мы помолчали. Картина перед нами вдруг стала не так важна.
— А как вас зовут? — спросил он, скользя по моим плечам изучающим взглядом.
— Карина.
— …Карина. Скажите мне, — его голос стал ниже, мягче, — что для вас такое «предел доверия»? Не на этом холсте. Вообще.
Я замялась. Обычно я не рассуждаю о таком с незнакомцами. Но рядом с ним молчать не получалось — хотелось говорить, слышать его голос, ловить каждое движение.
— Предел доверия — это когда когда у тебя внутри срабатывает счетчик «всё, с меня хватит», — начала я, подбирая слова. — Это твоя личная красная черта. Ты можешь долго закрывать глаза на косяки, давать вторые шансы. Но в какой-то момент человек делает еще одну глупость, и ты понимаешь, что обратного пути нет. Кредит доверия исчерпан.
— Интересно, что вы стали говорить про отношения.
— Мне показалось мы говорим о теме, тесно связанной с искусством. Отношения между людьми — одна из главных его основ, почему мы хотим творить прекрасные вещи.
Я замолчала, чувствуя, как горят щёки от откровенного разговора. Демир смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Почему вы так смотрите? Я сказала что-то не то?
— Мёд, — произнёс он тихо. — Ваши слова — чистый мёд для моих ушей.
Я нервно засмеялась. Что это значило? Ему правда понравилось? Или он так подшучивает? Мне, конечно, хотелось произвести впечатление на такого влиятельного человека.
— Но вас не смущает ирония? — он кивнул на картину. — То, что вы описываете, не имеет ничего общего с тем, что изображено здесь.
Я снова посмотрела на холст, на женщину с моим лицом.
— А что для вас «предел доверия», господин Османоглу? — задала я вопрос, сама не веря в свою дерзость.
Демир приблизился. Теперь он стоял ко мне всем корпусом, но смотрел на картину.
— Предел доверия в моем понимании — это абсолютная уязвимость и сознательная капитуляция. Это способность женщины полностью отпустить контроль и передать его мужчине. Даже когда ей становится по-настоящему страшно или больно, она не закрывается, потому что её вера в него сильнее инстинктов самосохранения. Она знает, что находится в полной безопасности. Это доверие, доведенное до своего абсолютного пика.
— …Ясно, — выдохнула я. — Красиво сказано.






