Тебе просто снова нужна поддерживающая терапия. Я тебе помогу. Правда.
— Давай сегодня без таблеток, — настаиваю я.
— Ну хорошо. Я послежу за тобой, — соглашается Энджел.
Я удовлетворенно киваю. Интересно, как пройдет сегодняшняя ночь? И если неспокойно, какой выбор я сделаю?
Я сама не знаю, чего хочу добиться отказом от лекарства. Надеюсь, что поступаю правильно и не буду потом об этом жалеть.
* * *
Просыпаюсь от тихого стука за окном. Словно ветка бьется о стекло во время осеннего дождя в Горскере. Только вот за окном тихая лунная ночь Монарко. Максимум, что можно тут услышать — это шум прибоя. Но скребущийся звук — то ли стук, то ли еще что-то — повторяется. По спине пробегают мурашки — холодные, неприятные.
Эндж рядом крепко спит. Осторожно поднимаюсь и, стараясь ступать неслышно, иду к окну. Там темнота, лунная дорожка на морской глади вдалеке — и ничего больше. Но только собираюсь отступить, как окно застилает тень. Она похожа на склонившегося к окну человека с очень длинными когтями.
От неожиданности шарахаюсь назад, с трудом сдерживая крик. Орать в момент опасности — не лучшее решение.
Совсем бесшумно отступить не получается. Я задеваю стул, и он с грохотом летит на пол. Эндж подскакивает и оказывается рядом со мной буквально за секунду.
— Каро!
Сильные руки обхватывают за плечи и притягивают к себе.
— Что случилось?
— Та-ам… — Дрожащей рукой указываю на окно. — Там кто-то есть.
Эндж обеспокоенно и устало смотрит на меня, и на миг мне снова становится неловко. Зря не выпила таблетки, разбудила, снова заставила переживать… Но потом я вспоминаю, почему отказалась от лекарства, и перестаю себя корить.
— Каро, возможно, тебе пока… — начинает Эндж, а меня уже трясет от злости.
Впрочем, он очень хорошо меня чувствует и потому не заканчивает фразу. Выдыхает и говорит:
— Хорошо, пойдем посмотрим поближе. Вдруг там и правда кто-то есть.
За окном, естественно, никого. Тихая ночь, умиротворение и морской бриз, который проникает в комнату, когда Энджел открывает окно и высовывается в него по пояс. На спине напрягаются рельефные мышцы, но сейчас мне все равно, как выглядит его спина. Я подозреваю Энджела во вранье. За окном правда кто-то был, и это не мой глюк.
— Каро, если там кто и был, его уже нет. Но ты ведь знаешь, что вилла защищена? Может быть, птица или лист?
— Это не птица и не лист! — раздраженно огрызаюсь я, чувствуя себя больной истеричкой.
— Хорошо, Каро, — говорит Энджел, сжимая меня в объятиях и укачивая, словно ребенка.
Будто я и правда сумасшедшая. Но ведь это не так? Не так ведь?
— Пошли спать?
— Пойдем, — соглашаюсь я, испытывая угрызения совести, смешанные с раздражением. Я правда не знаю.






