По этой причине руководство Советского Союза решило отойти от уникальной, но не очень удобной системы обозначения воинских званий и вернулось к общеупотребимой мировой практике. Проще говоря, партийный съезд решил прекратить революционное позерство, и начать приспосабливать все лучшее, что когда-либо было создано в мире для нужд социалистического хозяйства без комчванства[2] и прочих перегибов.
— Наигрались? — С плохо скрываемой усмешкой, уколол Тухачевского Войцеховский. — Впрочем, признаюсь, форма выглядит отменно.
— Я рад, что смог сделать вам приятно.
— Но вы ведь пришли не только для этого? Что вас привело ко мне?
— Ваша позиция. Всем известно, что начальник Генерального штаба армии Чехословакии является одним из лидеров борцов за независимость Чехословакии. И я от лица Советского Союза хочу предложить вам сотрудничество в этом вопросе.
— Что⁈ — Вспыхнул Войцеховский.
— Не заводитесь. Я все объясню. — Быстро произнес Тухачевский, и, дождавшись кивка Сергея Николаевича, продолжил. — Я не собираюсь вас агитировать для работы в НКВД. Это было бы глупо и бессмысленно. Тем более что вопрос стоит иначе — Советский Союз интересует в нашем с вами сотрудничестве только сохранение независимости Чехословакии.
— Вот как? Почему?
— Потому что Чехословакия — ключ к мировой войне. Если Чехословакия падет к ногам Германии, а все к этому и идет, то Германия получит ресурс для самостоятельного решения Польского и Французского вопросов. Без Чехословакии Германия, даже после присоединения Австрии, слишком слаба, чтобы явно угрожать миру.
— И Советы хотят, чтобы Чехословакия защитила их? — С легкой усмешкой произнес Войцеховский.
— Нет. Советы хотят, чтобы Чехословакия защитила сама себя, и они готовы ей в этом всемерно помочь. Но ваш президент и кабинет министров…
— И вы пришли ко мне? — Перебил Тухачевского Войцеховский.
— Да. Мы хорошо знаем вашу репутацию честного человека, который не привык сдаваться без боя.
— К офицеру, который не сдается без боя, а не к предателю, — с нажимом произнес Войцеховский. — Если вы не знаете, я присягал защищать Чехословакию ценой своей жизни.
— Никто не просит вас нарушать присягу. Напротив, мы предлагаем вам ее выполнить, ибо президент и кабинет министров, видимо, о ней позабыли. — С этими словами Тухачевский достал из внутреннего кармана кителя письмо и передал его Войцеховскому.
— Что там?
— Мне не известно, но оно адресовано вам. Я понимаю, что все это выглядит очень неожиданно и довольно дерзко, однако, мы должны попробовать спасти Чехословакию. И вы нужны своей стране.
Войцеховский потер лоб и тяжело вздохнул.
— Мне нужно подумать. Все это так странно…
— Я буду в Чехословакии еще неделю.






