ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мара Делакруа, капризная красотка из Луизианы, неожиданно столкнулась с жестокой действительностью, когда по приезде в Париж ее бабушка проиграла целое состояние коварному мошеннику. Чтобы спасти с... Цыганский барон Дженнифер Блейк 1. Костер жарко разгорелся, выбрасывая вверх языки пламени, смолистые дрова сыпали оранжевыми искрами, клубы дыма поднимались к нависающим над поляной ветвям деревьев. Огонь освещал пестро раскрашенные цыганские повозки с облупившейся позолотой, отражался в браслетах и монистах цыганок, в золотых кольцах, вдетых в уши мужчин. Начищенные до блеска сапоги и медные форменные пуговицы мундиров тоже поблескивали в темноте, когда военные из свиты Родерика, принца Рутении, перемещались на наваленных горой на поляне пушистых коврах. Они негромко переговаривались, смеялись, поднимали кубки и пили. Сам принц сидел, склонив свою светловолосую голову к мандолине, его сильные, проворные пальцы летали по струнам, и инструмент пел безудержную и страстную песню, полную дикого веселья, от которой дрожал прохладный ночной воздух. Старый цыган с согнутой спиной аккомпанировал ему на скрипке. Родерик вскинул голову. С улыбкой на лице он прислушивался к звукам, которые то гармонично сливались, то расходились в контрапункте, наполняя неистовой радостью сердца музыкантов. Его ярко-синие глаза оживленно блестели. В отблесках костра выступали высокие скулы, прямой нос и волевой, упрямый подбородок, а впадинки на щеках оставались в глубокой тени. Светлые волосы принца казались расплавленным золотом, раскрытая на груди белая рубашка и лосины бледным пятном светились в темноте. В кругу друзей он выглядел спокойным и беспечным, но в нем ощущалась скрытая настороженность, напряжение, готовность в любую минуту броситься в бой. Мужественный, широкоплечий, он казался героем древних легенд, уверенным в своих силах, не знающим себе равных, непобедимым. Мари Анжелина Рашель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Больше ничего.

— Для него… это будет потеря.

Больше Мара ничего не могла придумать в ответ на это простодушное признание.

— Я так не думаю. Тебя я тоже люблю. Я буду рада.

— Труди, ты не должна думать…

— Я не думаю, я знаю. Он любит тебя. Я хотела, чтоб ты знала: ты ничего у меня не отнимаешь. Моя любовь всегда будет со мной.

— Этторе? — улыбнулась Мара.

Легкая краска смущения залила щеки амазонки.

— Граф, — подтвердила она. — Он смешной, правда? Он меня смешит. Мне это нравится. К тому же он понимает женщин. Это мне тоже нравится.

Мара попыталась представить себе маленького итальянца с этой высокой белокурой женщиной в минуту страсти, но у нее ничего не вышло. Может быть, Труди говорила не о том, что у Этторе богатый опыт общения с женщинами в постели, а о том, что он понимает их нужды. Что именно имела в виду Труди, ей не дано было знать, да это и не имело значения. Она пожала руку Труди.

— Желаю тебе счастья.

Труди улыбнулась и ответила на пожатие.

— И я тебе.

Несколько дней спустя Анжелина устроила музыкальный вечер. Выступать с музыкальными номерами было приглашено трио цыган. Мара уже знала, что значительная часть европейской музыки берет начало в древних цыганских мелодиях и ритмах. Вечер должен был получиться превосходный.

Пришли многие знаменитости, с которыми Мара уже успела познакомиться в Париже: Аврора Дюдеван, известная как Жорж Санд, отец и сын Дюма, Оноре де Бальзак, Виктор и Адель Гюго. Ламартин и другие депутаты блистали отсутствием. Они были слишком заняты важными делами, у них не было времени на легкомысленные развлечения.

Музыка была великолепна. Музыканты извлекали из простых струнных инструментов волнующие и сложные мелодии, нежные и чистые, берущие за душу. Видавшие виды знатоки аплодировали со слезами на глазах и вызывали музыкантов на «бис».

Мара надела на этот вечер платье палевого атласа. Она чувствовала себя гораздо лучше и даже уговорила Лилу зашнуровать корсет потуже по такому случаю. И все же, когда музыка смолкла, она не встала с кушетки, на которой устроилась перед концертом. Михал принес ей вино и закуски и остался, чтобы составить ей компанию, заменяя Родерика, вынужденного исполнять обязанности хозяина дома. Через некоторое время его сменили близнецы. Когда они покинули ее, пустившись в погоню за актрисой из театра Французской комедии, на смену им пришел Лука.

Цыган свободно рассуждал о музыке, которую они только что прослушали, и о великих композиторах, испытавших на себе влияние его народа, но настроение у него было мрачное. Он не отрывал взгляда от Джулианы, которая расхаживала по всей просторной гостиной. Она же не взглянула на него ни разу за весь вечер, что само по себе о многом говорило, как показалось Маре, однако Лука, по-видимому, смотрел на дело иначе.