ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мара Делакруа, капризная красотка из Луизианы, неожиданно столкнулась с жестокой действительностью, когда по приезде в Париж ее бабушка проиграла целое состояние коварному мошеннику. Чтобы спасти с... Цыганский барон Дженнифер Блейк 1. Костер жарко разгорелся, выбрасывая вверх языки пламени, смолистые дрова сыпали оранжевыми искрами, клубы дыма поднимались к нависающим над поляной ветвям деревьев. Огонь освещал пестро раскрашенные цыганские повозки с облупившейся позолотой, отражался в браслетах и монистах цыганок, в золотых кольцах, вдетых в уши мужчин. Начищенные до блеска сапоги и медные форменные пуговицы мундиров тоже поблескивали в темноте, когда военные из свиты Родерика, принца Рутении, перемещались на наваленных горой на поляне пушистых коврах. Они негромко переговаривались, смеялись, поднимали кубки и пили. Сам принц сидел, склонив свою светловолосую голову к мандолине, его сильные, проворные пальцы летали по струнам, и инструмент пел безудержную и страстную песню, полную дикого веселья, от которой дрожал прохладный ночной воздух. Старый цыган с согнутой спиной аккомпанировал ему на скрипке. Родерик вскинул голову. С улыбкой на лице он прислушивался к звукам, которые то гармонично сливались, то расходились в контрапункте, наполняя неистовой радостью сердца музыкантов. Его ярко-синие глаза оживленно блестели. В отблесках костра выступали высокие скулы, прямой нос и волевой, упрямый подбородок, а впадинки на щеках оставались в глубокой тени. Светлые волосы принца казались расплавленным золотом, раскрытая на груди белая рубашка и лосины бледным пятном светились в темноте. В кругу друзей он выглядел спокойным и беспечным, но в нем ощущалась скрытая настороженность, напряжение, готовность в любую минуту броситься в бой. Мужественный, широкоплечий, он казался героем древних легенд, уверенным в своих силах, не знающим себе равных, непобедимым. Мари Анжелина Рашель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я только посоветовала ему обращаться с Джулианой, как с женщиной его племени. Мне и в голову не приходило, что он воспримет мой совет так буквально.

— Как все просто, — восхитился он. — И почему мне это самому в голову не пришло?

— Ты не собираешься его остановить?

— Вряд ли он зайдет слишком далеко. Джулиана этого не допустит.

— А если он причинит ей боль? Родерик покачал головой:

— Он все еще ее телохранитель. Он относится к своим обязанностям очень ревностно. Нет, если кто и находится в опасности, так это сам Лука. Во всяком случае, еще несколько минут назад мне так казалось.

Последние слова Луки все еще звенели у нее в ушах. Она перевела дух.

— Если у тебя есть несколько свободных минут, могу я с тобой поговорить?

— Дорогая Мара, ты уже со мной разговариваешь.

Легкомысленный ответ, догадалась Мара, был рассчитан на то, чтобы дать ему время обдумать ее просьбу.

— Я хочу сказать — серьезно.

Родерик пристально заглянул ей в лицо. Улыбка в его глазах угасла. Наклонив голову, он сказал:

— Как тебе будет угодно.

Он помог ей подняться на ноги, взял под руку и вывел из гостиной через главную галерею в свои апартаменты. В его личной гостиной горел камин, и он усадил ее в кресло у огня, предложил вина, но она отказалась. Сам он встал было у камина спиной к огню, но, увидев, что ей приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть на него, опустился во второе кресло напротив. Его лицо было задумчивым, он терпеливо ждал, пока она начнет говорить.

А Мара не знала, с чего начать. Все то, о чем она хотела ему сказать, смешалось у нее в голове. Хотя было уже поздно, она пожалела, что не подготовилась заранее к этому важному разговору: не надо было приступать к нему сгоряча. Необходимо было, чтобы Родерик понял принятое ею решение и смирился с ним.

Мара посмотрела вниз на свои руки, облизнула губы кончиком языка.

— Мне кажется, мы не понимаем друг друга с самой первой встречи. Я глубоко стыжусь того, что мне пришлось тебя использовать. Ты обошелся со мной куда лучше, чем я заслуживаю. Я… я сделала все, что могла, чтобы искупить причиненное тебе зло. И теперь я должна уехать. — Она подняла на него глаза, увидела его замершее, неподвижное лицо и перевела взгляд на огонь. — Твоя гвардия почему-то убеждена, что ты… что мы собираемся обвенчаться. Не знаю, откуда это убеждение взялось, но хочу сказать тебе: в этом нет необходимости. Я тебе безмерно благодарна за участие, ты помог мне оправиться от болезни. Я знаю… помню, что ты мне тогда говорил. Твои слова мне тогда очень помогли… как и было задумано. Но я не стану требовать, чтобы ты выполнил все, о чем говорил тогда. Скоро я вместе с отцом вернусь в Луизиану, и ты будешь свободен. Даю тебе слово.

— Все это похоже на благочестивое отречение, — тихо заметил Родерик.