— Я только посоветовала ему обращаться с Джулианой, как с женщиной его племени. Мне и в голову не приходило, что он воспримет мой совет так буквально.
— Как все просто, — восхитился он. — И почему мне это самому в голову не пришло?
— Ты не собираешься его остановить?
— Вряд ли он зайдет слишком далеко. Джулиана этого не допустит.
— А если он причинит ей боль? Родерик покачал головой:
— Он все еще ее телохранитель. Он относится к своим обязанностям очень ревностно. Нет, если кто и находится в опасности, так это сам Лука. Во всяком случае, еще несколько минут назад мне так казалось.
Последние слова Луки все еще звенели у нее в ушах. Она перевела дух.
— Если у тебя есть несколько свободных минут, могу я с тобой поговорить?
— Дорогая Мара, ты уже со мной разговариваешь.
Легкомысленный ответ, догадалась Мара, был рассчитан на то, чтобы дать ему время обдумать ее просьбу.
— Я хочу сказать — серьезно.
Родерик пристально заглянул ей в лицо. Улыбка в его глазах угасла. Наклонив голову, он сказал:
— Как тебе будет угодно.
Он помог ей подняться на ноги, взял под руку и вывел из гостиной через главную галерею в свои апартаменты. В его личной гостиной горел камин, и он усадил ее в кресло у огня, предложил вина, но она отказалась. Сам он встал было у камина спиной к огню, но, увидев, что ей приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть на него, опустился во второе кресло напротив. Его лицо было задумчивым, он терпеливо ждал, пока она начнет говорить.
А Мара не знала, с чего начать. Все то, о чем она хотела ему сказать, смешалось у нее в голове. Хотя было уже поздно, она пожалела, что не подготовилась заранее к этому важному разговору: не надо было приступать к нему сгоряча. Необходимо было, чтобы Родерик понял принятое ею решение и смирился с ним.
Мара посмотрела вниз на свои руки, облизнула губы кончиком языка.
— Мне кажется, мы не понимаем друг друга с самой первой встречи. Я глубоко стыжусь того, что мне пришлось тебя использовать. Ты обошелся со мной куда лучше, чем я заслуживаю. Я… я сделала все, что могла, чтобы искупить причиненное тебе зло. И теперь я должна уехать. — Она подняла на него глаза, увидела его замершее, неподвижное лицо и перевела взгляд на огонь. — Твоя гвардия почему-то убеждена, что ты… что мы собираемся обвенчаться. Не знаю, откуда это убеждение взялось, но хочу сказать тебе: в этом нет необходимости. Я тебе безмерно благодарна за участие, ты помог мне оправиться от болезни. Я знаю… помню, что ты мне тогда говорил. Твои слова мне тогда очень помогли… как и было задумано. Но я не стану требовать, чтобы ты выполнил все, о чем говорил тогда. Скоро я вместе с отцом вернусь в Луизиану, и ты будешь свободен. Даю тебе слово.
— Все это похоже на благочестивое отречение, — тихо заметил Родерик.






