— Поскольку я уверен, что твоя мама была красавицей, а этот Том Уайльд — нормальным здоровым парнем девятнадцати лет, — сухо заметил Эдуардо, — полагаю, особенно соблазнять его не пришлось.
Кэтрин печально улыбнулась.
— Ты прав. Молодежь в моем колледже особенной стыдливостью не отличалась! Он рассмеялся.
— Е verdade — я и сам, не забывай, когда-то был студентом! Но, Кэтрин, — добавил он, — почему мама так и не сообщила ему о тебе? Неужели о браке вообще и речи не было?
— Я уверена, что эта мысль даже не приходила ей в голову. Он был молод, умен, его ждала блестящая карьера. Мама ни за что не пошла бы на то, чтобы сломать ему жизнь. Кроме того, она считала — и до сих пор считает, — что во всем была лишь ее вина.
— А сейчас? — осторожно спросил Эдуардо. — Ей что-нибудь известно о твоем молодом отце, queridal Как его блестящая карьера?
— Это очень грустная история. Вместо того чтобы поступить в Гарвардский университет, он, против воли отца, сразу же по возвращении в Штаты завербовался в армию. Он написал моей маме, уже направляясь во Вьетнам. Позже мама узнала, да и то от заведующей школы, что его убили во время одного из боев.
Эдуардо поднес ее руку к губам и прильнул поцелуем, полным сочувствия.
— Трагическая и напрасная гибель совсем юной жизни.
— Как и гибель Исабель, — грустно согласилась Кэтрин и внезапно вскочила. — Да, чуть не забыла!
— Куда ты? — заволновался он.
— Я кое-что привезла показать тебе. Но это наверху, в спальне. Я сейчас, мигом.
— Нет, Кэтрин! — возразил он и тоже вскочил на ноги. — Не хватает тебе еще бегать босиком по холодным плитам. Я тебя отнесу.
— Слишком далеко, — отчаянно запротестовала она, — и я очень тяжелая…
— Bobagem, — решительно ответил Эдуардо, поднимая ее на руки. — Но только не спорь и не сопротивляйся, мне нужно донести тебя в целости и сохранности!
Когда он поставил ее у двери на ноги, дыхание его сбилось, грудь яростно вздымалась и опускалась. Переводя дух, он прислонился к косяку. Да и Кэтрин чувствовала себя не лучше, такая галантность, а еще больше его объятия совсем ее смутили.
— Ну вот, я говорила, что я тяжелая! — с укором повторила она.
— Дело не в этом, — отрывисто сказал он. — Просто, когда я держу тебя в своих руках, mei amor, у меня перехватывает дыхание.
Взгляды их встретились, да так на какое-то время и застыли. Затем, словно опомнившись, она поспешно отвернулась и принялась рыться в своем чемодане. Вынув из пухлого пакета большую библию в кожаном переплете, она с загадочным видом протянула ее Эдуардо.
Тот с недоумением повертел ее в руках.
— Библия! Хочешь заняться моим религиозным воспитанием, querida?
— Нет. Хочу просто пролить свет на маленькую загадку. — Кэтрин с дразнящей таинственностью улыбнулась. — Ведь в итоге еще осталась тайна моей внешности.






