Засовывая пачку в карман, он вдруг обратил внимание на то, что Снеллинг уже не добавляет к его имени титул. Это ему не понравилось. Он не был снобом; просто ему претило панибратство Спеллинга. Оно его раздражало. Но он решил не выяснять отношения сейчас и пропустить очередную наглость мимо ушей.
До поры до времени.
Несколько мгновений спустя он уже шагал через газон, направляясь к флигельку. В домике было темно, только внизу светилось окно.
«Она ждет меня», — радостно подумал он.
Несколько раз вдохнув холодный воздух, чтобы прояснилось в голове, он поднялся по ступенькам и распахнул дверь.
— Джульет?
Он не сразу разглядел ее в полутьме комнаты. Она неподвижно сидела в кресле перед холодным камином.
При звуке его голоса она с трудом повернула голову.
— Значит, ты все-таки остался жив, — тупо сказала она.
Он насторожился:
— Как ты узнала о поединке?
— Я там была.
Он судорожно глотнул воздух от неожиданности, потом улыбнулся и попытался все обратить в шутку:
— Я был неплох, тебе так не кажется?
— Неплох? Чего не знаю, того не знаю. Я убежала оттуда, как только увидела, что твой соперник — Буйвол О'Рурк.
— Почему ты убежала?
— А ты как думаешь? Я не хотела видеть, как тебя избивают!
— Послушай, Джульет, неужели ты так мало веришь в меня, что думаешь, будто я не в состоянии выдержать обычный боксерский матч?
— Обычный боксерский матч, Гарет? Да твой соперник телосложением напоминал… средневековую крепость!
— Таким же был и тот громила у мадам Боттомли, однако тогда ты на это не обратила внимания.
— Гарет, я сейчас говорю не о твоих способностях — и ты знаешь это, — сказала она, и он увидел в ее глазах горечь и обиду.
Ведро ледяной воды, вылитое на голову, не отрезвило бы его скорее, чем ее слова. Чувство вины охватило его, он потупил взгляд, не зная, что сказать, что сделать, чтобы исправить положение. Она ждала.
— Прости меня, Джульет. Мне следовало обо всем рассказать тебе. Я был не прав.
— Да, Гарет, тебе следовало рассказать мне. Почему ты этого не сделал?
Он вздохнул, пересек комнату и опустился на колени перед ее креслом. Гарет взял ее руку, лежавшую на подлокотнике, и прижал к своему сердцу.
— Потому что я знал, что ты будешь беспокоиться. А у тебя и без того хватает забот, дорогая. Поэтому я и не сказал тебе ничего.
— Я думала, ты будешь давать уроки фехтования и изредка участвовать в показательных поединках на шпагах.
— И я так думал. Но на прошлой неделе, когда я пришел к Спеллингу, чтобы окончательно договориться, он спросил, не хочу ли я вместо этого заняться боксом, поскольку он видел, как ловко я разделался с Ламфордом в борделе. Я был в отчаянии, Джульет, потому что у нас не было денег, негде было жить, и это показалось мне единственным выходом, потому что я, кажется, ничего больше не умею делать.






