Прости меня, Джульет, я ведь просто хотел заработать денег для вас с Шарлоттой.
Она печально покачала головой и пригладила упавшие ему на лоб волосы.
— А если бы тебя изуродовали? Или убили?
— Можно убиться, даже упав с лошади.
— У тебя больше нет лошади.
— Джульет, мне нужна твоя поддержка, а не осуждение. Разве ты не понимаешь, как это важно для меня?! — воскликнул он, нежно целуя ее пальцы. — Впервые в жизни я действительно заработал деньги, а не получил их от кого-то. Я, ленивый, бесполезный, непутевый Гарет, действительно заработал деньги!
— Перестань! — сердито бросила она, но в глазах ее блеснули слезы. — Ты не бесполезный и никогда таким не был!
— Был, но больше не буду. — Все еще стоя на коленях, он выудил из кармана пачку денег и торжественно положил ее на ладонь Джульет. — Открой-ка и посмотри.
Увидишь, сколько заплатил мне Спеллинг за сегодняшний матч.
Она покачала головой и, не открывая пачки, вернула ему деньги.
— Ох, Гарет…
— Ох, Джульет, — сказал он, подражая ей, и скорчил смешную рожицу.
Она отвела взгляд — ей было не до смеха.
Он в смущении опустил голову — обиделся.
— Ты не бесполезный, — сказала наконец она, взъерошив ему волосы. — Но мне все еще хочется задушить тебя собственными руками.
— Понимаю.
— Если ты еще раз что-нибудь утаишь от меня, Гарет, я это сделаю.
— Клянусь, я никогда ничего не буду от тебя скрывать.
Снова последовало неловкое молчание. Наконец она робко спросила:
— Ты не ранен?
— Нет.
Он по глазам видел, что она все еще не верит ему.
— Ты, наверное, хорошо умеешь уходить от ударов, а?
— Моя дорогая Джульет, от ударов уклоняются только трусы. Это не по-мужски. Я никогда не уклоняюсь от ударов.
— А что же ты делаешь?
— Я блокирую удары. — Он встал в стойку и заслонился предплечьем, чтобы показать, как это делается. — Вот так.
— Понятно. — Она помедлила. — Значит, удар приходится в твое предплечье.
Он с облегчением рассмеялся, почувствовав, что она его прощает.
— Да, и это очень больно. Но если ты поцелуешь, мне сразу же станет легче.
Она слабо улыбнулась и прикоснулась губами к его предплечью. Потом, слегка повернувшись в кресле, она приложила ладонь к его щеке и осторожно провела по челюсти и вискам, желая, как он понял, убедиться, что у него нет травм. Не обнаружив ничего страшного, она явно успокоилась.
— Гарет… когда я сегодня прибежала оттуда домой, то была очень расстроена. Мне тоже нужно кое в чем признаться тебе, хотя я знаю, что тебе это не понравится.
— В чем же, любовь моя?
— Я послала записку Люсьену, — сказала она, глядя ему прямо в лицо.
Он не сразу поверил тому, что она сказала.
— Джульет… как ты могла?
— Прости, Гарет, я совсем потеряла голову от тревоги за тебя. Я поступила опрометчиво и сейчас сожалею об этом.






