- Что же случилось?
- Коронер графства говорил, после всего, что дамочка выдула, она заглотила чуть ли не тридцать пилюль для сна. На следующий день объявился муженек - юрист, крупная шишка из Нью-Йорка. Ну и задал же он перцу старине Уллману, чертям в аду жарко стало! "Возбудим дело такое, да возбудим дело сякое, да когда все кончится, вам и пары чистого белья не найти", ну, и все в том же духе. Но, Уллман, паскуда, хорош. Уллман его угомонил. Спросил, наверное, эту шишку, придется ли ему по вкусу, коли про его жену пропечатают все нью-йоркские газеты: "ЖЕНА ИЗВЕСТНОГО НЬЮ-ЙОРКСКОГО ЛЯ-ЛЯ НАЙДЕНА МЕРТВОЙ С ПОЛНЫМ ПУЗОМ
СНОТВОРНЫХ ТАБЛЕТОК, после того, как наигралась в кошки-мышки с мальцом, который ей во внуки годится".
"Порш" легавые нашли за ночной закусочной в Лайонсе, а Уллман кой на кого нажал, чтоб его отдали этому юристу.
Потом они вдвоем навалились на старину Арчи Хотона, коронера графства, и заставили поменять вердикт на "смерть от несчастного случая". Сердечный приступ. Теперь старина Арчи катается в "крайслере". Я его не виню. Дают бери, бьют - беги, особенно, коли с годами начинаешь обустраиваться.
Явился платок. Трубный звук. Быстрый взгляд. С глаз долой.
- И что же происходит? Что-нибудь через неделю эта тупая шлюха, горничная, Делорес Викери её звать, убирается в номере, где жила та парочка, начинает орать, будто её режут, и падает замертво. Очухалась она и говорит, дескать, видела она в ванной голую бабу. "А лицо-то все багровое, раздутое - да ещё она ухмылялась". Тут Уллман выкинул её с работы, сунул жалованье за две недели и велел убираться с глаз долой. Я подсчитал с тех пор, как мой дед открыл этот отель в 1910 году, тут человек сорок пятьдесят померло.
Он проницательно взглянул на Джека.
- Знаете, как они по большей части отправляются на тот свет? От сердечного приступа или удара, когда трахают свою бабу. Таких старых дураков, что хотят гульнуть под занавес, на курортах пруд пруди. Забираются сюда, в горы, чтоб повоображать, будто им снова двадцать. Бывает, случится иногда неприятность, да только не всем ребятам, что управляли нашим отелем, удавалось скрыть это от газетчиков так же здорово, как Уллману. Так что славу себе "Оверлук" заработал ту еще, будьте спокойны. Провалиться мне, коли у хренова "Билтмора" в Нью-Йорке, ежели расспросить правильных людей, не окажется такая же слава.
- Но привидений-то нет?
- Мистер Торранс, я тут проработал всю свою жизнь. Я играл тут пацаном - не старше вашего сынишки с той фотки, что вы мне показывали. Но до сих пор привидений ещё не видел. Хотите, пошли со мной наружу, покажу вам сарай.
- Отлично.
Когда Уотсон потянулся, чтобы погасить свет, Джек сказал:
- Чего тут полно, так это бумаг.
- А, вы это серьезно. Похоже, копились они тыщу лет.
Газеты, старые счета и фактуры, и Бог знает что еще.






