— Дэвид отправил мне закодированное послание, но до меня дошла только часть его, — быстро заговорила МакГиннесс. — Через некоторое время после этого мне сообщили, что он умер от сердечного приступа — здесь, на этой станции. Затем кто-то вломился ко мне в квартиру. Воры забрали все, что Дэвид когда-либо посылал мне, даже... — Шарон замолчала, не в силах продолжать, потом, глубоко вздохнув, закончила: — ...любовные письма. Я хочу, вернее, я должна узнать, что здесь произошло. Для меня это крайне важно.
Итак, она объяснила ему, почему попросилась сюда, несмотря на боль, которую вызвали воспоминания. Однако, рассказав все до конца, МакГиннесс почувствовала облегчение. Она так долго носила все это в душе, что казалась одержимой даже себе самой. Креспи должен понять, как трудно находиться в полном неведении и как важно начать активные действия, докопаться до правды, узнать, что же все-таки происходит на «Безымянной», независимо от последствий для себя лично и от того, чего это будет тебе стоить.
Креспи долго молча смотрел на нее. МакГиннесс ждала. Она чувствовала себя гораздо спокойнее, чем предполагала перед началом разговора. Дэвид, наверное, гордился бы ею.
— Ленноксу не следовало посылать вам закодированных посланий, — наконец заявил Креспи тихим злым голосом. — Это было глупостью. Но еще большую глупость совершаете вы, прилетев сюда и лично пытаясь раскопать какие-то факты.
МакГиннесс была ошарашена. Пять минут назад она ожидала подобного ответа, даже уже смирилась с тем, что получит его. Но, черт побери, неужели Креспи не слышал ни слова из того, что она говорила? Неужели он не понял, что она хотела донести до него? Ее мотивы обоснованны. И вообще, как Креспи смеет судить о ее мотивах, в то же время приказывая ей заниматься тем же самым, но для себя лично? МакГиннесс разозлилась, покраснела, на лбу появились капельки пота, она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать.
— Я уже покопалась в чужом грязном белье для вас, полковник, не забывайте об этом! — вспыхнула женщина. — Вас интересует то, что я нашла, или вы предпочтете и дальше восседать на троне, поджидая, пока ваш друг и приятель Господь Бог сбросит интересующую вас информацию вам на колени?
Креспи сжал кулаки, краска прилила к его щекам.
— Пожалуйста, говорите потише, — попросил он.
МакГиннесс огляделась вокруг. Никто из находившихся в столовой не обращал на них ни малейшего внимания, даже не поднял головы. Ее гнев прошел так же быстро, как и нахлынул.
Креспи разжал кулаки, отвернулся от МакГиннесс и посмотрел сквозь иллюминатор в черноту космоса.
— Я... — пробормотал он. — Простите, лейтенант.






