ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Не забудем, тетя Катя, - откликается с порога Машенька. - Сегодня рано кончим. Сначала мы с вами и девчатами пойдем, а потом мужчины.

Пока мы обедали, вернулся Пресс. Он сидит за столом, расчерчивает красным карандашом вторую полосу.

- Михаил Аркадьевич, что вы делаете?

- Пообедали? Теперь давайте поработаем. Две колонки до подвала снимайте.

- Зачем?

- Пойдет статья начальника политотдела. Очень важно: было совещание агитаторов. Вот, сдавайте в набор.

- Так, - многозначительно встречает меня Иван Кузьмич, когда я приношу две с половиной странички, отпечатанные на машинке. - Нюра, становись.

- Половину давайте мне, - просит Зина. - Правку кончила.

Я веселею: не так уж велика задержка. Час погоды не делает.

- Иван Кузьмич, "о" не хватает, - жалуется Нюра.

Метранпаж развязывает полосу, косится.

- Почему не разобрала, что велел? Меньше с Лешкой балясничай!

- Уж скажете! - вспыхивает Нюра.

- Гонять его отсюда буду!

- Чем это он вам помешал?

- Не мне помешал. Тебе голову закружил!

- Это уж моя печаль! - дерзит наборщица.

Не дослушав, соскакиваю с подножки, бегу в редакцию.

Гранович с Прессом играют в шахматы. Машенька стоит рядом, молча наблюдает.

- А обедать? - спрашиваю я Пресса.

- Погоди, трудный случай... Вот так... Обедать? В политотделе покормили. Не густо и они там живут.

- Сдаваться придется, товарищ редактор, - торжествует Гранович.

- Ну, ну, так уж и сдаваться! Быстрый ты!

В комнату тихонько входит Лена.

- Вот весь прием, - протягивает она листы. - Есть сообщение ГКО - убит какой-то генерал Черняков.

Машенька вскрикивает.

- Дай сюда! - Пресс поворачивается, опрокидывает доску. Фигурки, подпрыгивая, катятся по полу.

- Петр Семенович, - читает он и с надеждой смотрит на Чернякову: Может быть, однофамилец?

Точно от удара, Машенька пригибается к столу.

- А я и не знала, - растерянно шепчет Лена.

Машенька быстро выбегает на улицу, - мы так ничего и не успеваем сказать. Гранович уходит вслед за ней.

Пресс крутит головой.

- Мать твою... - зло говорит он и тут же густо багровеет. Рядом, с большими испуганными глазами, стоит Лена. - Давайте сообщение в набор!

- Куда?

- Поставьте под передовую.

- Она до конца.

- Сократите! - раздражается Пресс. - Что вы, десять строк сократить не можете?

Вместе с Леной выходим на крыльцо. Опершись на перила, Машенька плачет. Около нее с растерянным лицом стоит Грапович. Он смотрит на меня, беспомощно разводит руками.

- Машенька!

Лена проскальзывает между нами.

- Одна... совсем одна!.. - горестно всхлипывает Машенька.

- Неправда! - горячо вступаюсь я. - Вы не одна. Мы с вами!

- Одна... одна!

- Машенька, любимая! - не стесняясь меня, страстно говорит Гранович. Не одна! Я с тобой! На всю жизнь!

Гранович хочет привлечь девушку к себе. Машенька отбрасывает его руки, поворачивает бледное мокрое лицо.

- Пусти!

Гранович отшатывается.