ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По данным разведки, этот участок - наиболее слабо укрепленный. Фронт растянут; гитлеровцы, в расчете на осеннюю непогоду, сняли отсюда несколько дивизий и бросили их на Сталинград. Полк, в который входит и рота Поликарпова, на рассвете должен овладеть большим селом Сермелево.

- Командир у себя? - спрашивает адъютант просирающегося навстречу солдата.

- Так точно!

- Тогда сюда, - говорит мне адъютант. - Входите, Младший лейтенант наклоняется еще ниже:

- Поликарпов, к тебе корреспондент.

- Знаю, - раздается в темноте звучный голос. - Проходите. Прямо к ужину угодили. Садись и ты, младший лейтенант.

- Нет, я пойду.

- Ну смотри. У комбата, поди, ужин побогаче.

Только сейчас, когда спина адъютанта исчезла, вижу, что в крохотном блиндаже подслеповато горит керосиновый фонарь. В углу на каком-то чурбачке сидит бритоголовый старший лейтенант. На вид ему лет сорок сорок пять. Ворот гимнастерки у него расстегнут, белый подворотничок резко оттеняет короткую смуглую шею.

Командир роты смотрит на меня маленькими внимательными глазами, стискивает руку крупной жесткой ладонью.

- С прибытием, лейтенант, - говорит он своим звучным голосом. - Как там, Артюхин?

- Готово, товарищ старший лейтенант.

Тут только я замечаю второго обитателя маленького блиндажа - солдата, примерно тех же лет, что и командир. Он режет буханку хлеба, кладет толстые ломти на газету, расстеленную прямо на полу. Оглядев приготовленное, Артюхин наливает в металлическую чарку водку, подносит Поликарпову. Секунду подержав чарку в руке, Поликарпов протягивает ее мне.

- Гостю первому.

Я отказываюсь - никак не могу привыкнуть к водке, совсем рядом вижу маленькие улыбчивые глаза ротного.

- Э, да ты, похоже, из девушек! Ну, как хочешь.

А нам, старым пехотным коням, положено. Правильно, Артюхин?

- Известное дело, товарищ старший лейтенант. Я вон соленых огурцов расстарался - кушайте.

Поликарпов выпивает, вкусно хрустит огурцом. Мне даже становится жаль, что я не выпил.

Потом, обтерев тыльной стороной ладони губы, степенно, как пьют обычно коренные сельские жители, выпивает чарку Артюхин. Командир и его связной едят холодные мясные консервы со вкусом, аппетитно, как хорошо поработавшие, уставшие люди.

На какое-то мгновение становится светло - неживой зеленоватый свет заливает блиндаж.

- Фрицы ракеты швыряют, - собирая остатки ужина, говорит Артюхин. Трусят.

- Ну, что ж, лейтенант, коли есть охота, давай побеседуем. А нет - так на боковую. - Поликарпов усмехается. - Завтра рано вставать.

- Расскажите немного о себе, - прошу я.

- Вот это уж зря, обо мне все равно ничего не напишешь: нечего. Об Артюхине вот лучше напиши - герой мужик!

- Вы уж скажете, товарищ старший лейтенат, - усмехается связной.

- Комбат советовал, - настаиваю я.

- Комбат? - удивляется Поликарпов.