По данным разведки, этот участок - наиболее слабо укрепленный. Фронт растянут; гитлеровцы, в расчете на осеннюю непогоду, сняли отсюда несколько дивизий и бросили их на Сталинград. Полк, в который входит и рота Поликарпова, на рассвете должен овладеть большим селом Сермелево.
- Командир у себя? - спрашивает адъютант просирающегося навстречу солдата.
- Так точно!
- Тогда сюда, - говорит мне адъютант. - Входите, Младший лейтенант наклоняется еще ниже:
- Поликарпов, к тебе корреспондент.
- Знаю, - раздается в темноте звучный голос. - Проходите. Прямо к ужину угодили. Садись и ты, младший лейтенант.
- Нет, я пойду.
- Ну смотри. У комбата, поди, ужин побогаче.
Только сейчас, когда спина адъютанта исчезла, вижу, что в крохотном блиндаже подслеповато горит керосиновый фонарь. В углу на каком-то чурбачке сидит бритоголовый старший лейтенант. На вид ему лет сорок сорок пять. Ворот гимнастерки у него расстегнут, белый подворотничок резко оттеняет короткую смуглую шею.
Командир роты смотрит на меня маленькими внимательными глазами, стискивает руку крупной жесткой ладонью.
- С прибытием, лейтенант, - говорит он своим звучным голосом. - Как там, Артюхин?
- Готово, товарищ старший лейтенант.
Тут только я замечаю второго обитателя маленького блиндажа - солдата, примерно тех же лет, что и командир. Он режет буханку хлеба, кладет толстые ломти на газету, расстеленную прямо на полу. Оглядев приготовленное, Артюхин наливает в металлическую чарку водку, подносит Поликарпову. Секунду подержав чарку в руке, Поликарпов протягивает ее мне.
- Гостю первому.
Я отказываюсь - никак не могу привыкнуть к водке, совсем рядом вижу маленькие улыбчивые глаза ротного.
- Э, да ты, похоже, из девушек! Ну, как хочешь.
А нам, старым пехотным коням, положено. Правильно, Артюхин?
- Известное дело, товарищ старший лейтенант. Я вон соленых огурцов расстарался - кушайте.
Поликарпов выпивает, вкусно хрустит огурцом. Мне даже становится жаль, что я не выпил.
Потом, обтерев тыльной стороной ладони губы, степенно, как пьют обычно коренные сельские жители, выпивает чарку Артюхин. Командир и его связной едят холодные мясные консервы со вкусом, аппетитно, как хорошо поработавшие, уставшие люди.
На какое-то мгновение становится светло - неживой зеленоватый свет заливает блиндаж.
- Фрицы ракеты швыряют, - собирая остатки ужина, говорит Артюхин. Трусят.
- Ну, что ж, лейтенант, коли есть охота, давай побеседуем. А нет - так на боковую. - Поликарпов усмехается. - Завтра рано вставать.
- Расскажите немного о себе, - прошу я.
- Вот это уж зря, обо мне все равно ничего не напишешь: нечего. Об Артюхине вот лучше напиши - герой мужик!
- Вы уж скажете, товарищ старший лейтенат, - усмехается связной.
- Комбат советовал, - настаиваю я.
- Комбат? - удивляется Поликарпов.






