ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Бездна Роберт Силверберг Robert Silverberg. The Face of the Waters (1991). Пер. – С.Минкин. Смоленск, «Русич», 1997. ____________________ Земля же была безлюдна и пуста, тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. Бытие, 1:2 У океана нет сострадания, нет веры, нет закона, нет памяти. Его непостоянство человек может себе подчинить лишь непреклонной решимостью и неусыпным, твердым, ревностным бдением, в котором, наверное, всегда было больше ненависти, чем любви. Джозеф Конрад «Зеркало моря» Голубизна была вверху и – совершенно иная, но тоже голубизна – внизу, две огромные недоступные бездны. Казалось, корабль повис между обеими пропастями, не касаясь ни одной из них, неподвижный и пребывающий в абсолютном покое. Но на самом деле он находился на поверхности безбрежной глади, там, где и должен быть. Вот уже четыре дня, днем и ночью, судно упорно продвигалось вперед, уходя все дальше от Сорве в неизведанные просторы моря. Шел пятый день путешествия… Вальбен Лоулер вышел на палубу флагманского корабля. День еще только зарождался. Доктор с удовольствием потянулся и поглядел вокруг: из воды по обоим бортам высовывались сотни длинных серебристых морд. «Это что-то новенькое», – подумал Лоулер. Кроме странных тварей, на поверхности появилось и еще кое-что. Прежде всего изменилась погода. Ветер стих, море застыло неподвижно, стало не просто спокойно, но исполнилось каким-то особым молчанием, напряженным, предельно наэлектризованным и готовым взорваться в любое мгновение. Паруса поникли, лениво болтались канаты. Тонкая острая линия сероватой дымки разрезала небо, подобно пришельцу из какой-то другой части мира. Лоулер, высокий стройный мужчина средних лет с фигурой и изяществ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они уже согласились, хотя и без особого энтузиазма, позволить людям воспользоваться частью произведенной энергии от новой электростанции, и все сразу же признали это проявлением большого благородства со стороны умельцев. Но было бы еще лучше, если бы по отношению к семидесяти восьми представителям человеческого рода, влачившим жалкое существование на суровом и узком отрезке суши, именовавшемся Сорве, джилли проявили хотя бы частичную заботу, позволив им подключить к станции установку для опреснения воды. Тогда бы люди не зависели от случайных и не таких уж частых благодеяний, которыми для них являлись сезоны дождей. Ведь именно осадки – только осадки! – поставляли человечеству пресную воду. Даже для джилли должно быть ясно, что жизнь их соседей станет легче и лучше, если те смогут рассчитывать на надежный и неограниченный запас живительной влаги.

Но, естественно, аборигены не подавали вида, что заинтересованы в оказании помощи людям. Да они никогда и не предлагали ее, никогда не проявляли особого интереса к тому, чтобы хоть как-то облегчить существование этой горстки человеческих существ, что жила рядом с ними. Возможно, эти люди не могут обходиться другой водой, кроме пресной, но это нисколько не беспокоило джилли. До нужд, забот, желаний и надежд хомо сапиенсов им не было никакого дела. Именно мысль, что только ему удалось одним простым убеждением изменить ситуаций, лишала Лоулера сна в ту ночь.

Черт побери! Кто не рискует, тот ничего не добивается в жизни.

В эту тропическую ночь Вальбен обошелся без обуви, а его костюм состоял лишь из обмотанного вокруг торса куска желтой материи из волокон, добытых из веток водяного салата. Вокруг тишина. Воздух теплый и густой, море застыло в неподвижном спокойствии.

Остров, эта паутина из живых, полуживых и уже мертвых организмов, медленно перемещавшаяся по поверхности огромного, всеохватывающего океана, едва заметно покачивался у него под ногами. Подобно всем обитаемым оплотам жизни на Гидросе, Сорве не имел корней и являлся своеобразным морским странником, двигавшимся по воле течений, ветров и приливных волн. Лоулер чувствовал тесно переплетенные прутья настила, мягко пружинившие у него под ногами, и слышал, как волны облизывают их на глубине каких-нибудь двух метров. Но он шел легко, не прилагая никаких усилий, инстинктивно приспосабливая движения своего тела к ритму колебаний острова. Это казалось столь обычным делом, что доктор фактически не замечал перемещения поверхности.

Спокойствие ночи могло кого угодно ввести в заблуждение. Большую часть года Сорве представлял собой совсем не лучшее место для жизни.