Об этих элементах кадетская газета писала так:
"Многолетняя непрерывная война, огнем опалившая весь мир, воспитала целое поколение по убийству, которые смотрят на пулемет и нож с такою же любовью, как музыкант на свою скрипку. Война отучила этих молодцов от мирного труда. Они не умеют ни пахать, ни строить, ни писать, их профессия - убийство, а единственная цель существования - насилие и разбой. Прекращение войны для них гибель. По существу, им безразлично, за кого идти. Они с теми и этими охотно идут туда, где свободнее проявить свою профессию, где только есть безграничная возможность убивать и грабить..."
Но сколько ни гуляли убийцы по земле - час расплаты настал...
В тот день, 2 июня, когда эту кадетскую газетку с разоблачением сути эсеровской политики читали за границей бездомные эмигранты, брюзжащие на всех и вся, антоновская вторая "армия" перестала существовать. Не спасли бандитов быстрые кони. Бежавшие от реки Вороны в сторону Саратовской губернии "полки", оставшиеся после разгрома в Кирсанове, были настигнуты бронеотрядом Конопко у деревни Елани и окончательно разгромлены. Антоновцы потеряли за несколько дней отступления все пулеметы и обозы; погибло более восьмисот бандитов... Сорок семь бойцов, преследовавших банду на семи бронемашинах, оказались для бандитов страшнее десятка полков.
В паническом ужасе драпали от броневиков "подушечники", давя друг друга. Кони в животном страхе сбрасывали с себя седоков и носились по полям, развевая по ветру перья и пух из простреленных подушек...
Только Антонову со штабом удалось ночью скрыться под прикрытием "гвардейского полка", от которого осталось уже не больше эскадрона.
А через несколько дней бронеотряд под командованием Уборевича прижал к Хопру остатки "войск" Богуславского и потопил их в реке...
Час расплаты настал...
Антонов обещал своим сподвижникам к весне захватить Тамбов и принимать на Советской улице парад, но в другом "параде" пришлось участвовать некоторым его головорезам...
Однажды Советская улица Тамбова стала свидетельницей необычного зрелища. Пестрая бандитская кавалерия вместе с обозом стройно, но понуро проследовала до Казанского собора, где размещалась к тому времени Губчека. Это были добровольно сдавшиеся бандиты, преимущественно командного состава, во главе с такими зачинщиками, как Воротищев, Кульдяшев, Венедиктов, Бармин... сто тридцать шесть верховых, пятнадцать пеших... сто тридцать девять винтовок, четырнадцать револьверов, шестьдесят две шашки...
Отовсюду сбежались люди посмотреть на бандитов. Кричали им вслед ругательства, задавали обидные вопросы.
Бандиты молчали, трусливо озираясь из-под нахлобученных шапок с зелеными бантами.
Широкие ворота собора были раскрыты настежь, чтобы закрыться за ними.






