- Тихо окружайте, а мы с дядей Юшей пойдем прямо к ним. Они мой голос знают.
Потом вернулся к Ефиму, перекрестился и тихо сказал:
- Ну, с богом, пошли...
- Гераська? Ты? - послышался оклик.
Митрофан сразу узнал, что это Фрол Долгов из Двойни. А Гераська Сушилин, липовицкий, знать, выходил по нужде... Хорошо, что так случилось!
Митрофан услышал сзади короткий тихий щелчок - это Ефим взвел курок маузера - и шагнул навстречу голосу.
- Это я, Фрол, - сказал Митрофан и испугался своего голоса - таким он показался ему опять трусливым и умоляющим, - Митрофан Ловцов!
- Митрошка? - вдруг насторожился голос в темноте. - Откель ты взялся, трус? Ну-ка, подойди ближе.
За широкой спиной Митрофана тихо крался Ефим. Как только Митрофан подошел к часовому вплотную, Ефим ткнул в живот часового маузер раздался глухой короткий выстрел.
Митрофан метнулся через труп к двери землянки, широко распахнул ее и увидел возле чадящей лампы пьяного Карася, играющего в карты с Сидором и Павлом Кузнецовым. Сони в землянке не было.
- Митрошка? - зарычал из глубины землянки Сидор, хватаясь за револьвер. - Иди сюда, подлец несчастный!
Ефим оттолкнул Митрофана от двери, швырнул в землянку гранату.
Раздался взрыв.
Ефим держал маузер наготове, но из землянки никто не выскакивал, только слышен был чей-то глухой, рычащий стон, медленно приближающийся к двери.
Ефим ждал...
А Митрофан увидел, как засветилась неподалеку одна дверь и из нее выскочили бандиты. Он кинулся туда, но навстречу ему засвистели пули. Он лег на землю и пополз к желто-светлому пятну.
Граната взорвалась где-то совсем близко. Митрофан услышал крики, стоны, стрельбу, но его это уже не страшило: он тянулся к светлому пятну...
Заглянув в землянку, Митрофан увидел пустые низкие нары и маленький огонек догорающей свечи, тускло освещающей черные стены дрожащим мертвым светом...
Стрельба уже прекратилась, а Митрофан все лежал и смотрел на огонек свечи, тяжело думая о том, куда могла уйти от Карася Соня, если даже Настя, ее подруга, не знает о ней ничего?
Из-за верхушек осин вышла кособокая луна, осветив полянку. Бойцы отряда осматривали трупы, перекликались, ища друг друга.
Вернувшись к первой землянке, Митрофан увидел Василия, освещающего спичкой лица убитых.
- Вся троица в сборе, - заключил Василий, сбросив догорающую спичку на оскаленное мертвое лицо Карася.
Ефим присел на бревно, валявшееся у входа в землянку, и снял картуз:
- Вот, Васятка, скоко я душ ноне загубил! - сказал он не то с сожалением, не то с радостью. - Господи! - воскликнул он, подняв лицо к луне и истово перекрестившись. - Господи! Коли ты есть, прости меня за все сразу!
Выговорив эти слова, он облегченно вздохнул, словно прощение это уже состоялось.






